Первое сентября. Глава 2

Глава 2

Мужчина в угольном пальто

Утро принесло Дине ощущение чего-то необыкновенного и весёлого – сегодня она пойдёт в школу не одна. Последний раз в школу мама проводил её в последний день первого класса, а потом они долго ходили вместе с Ирой. С шестого класса, однако, Дина потребовала чтобы её отпускали совсем одну, общество Иры становилось для неё каждодневной пыткой. Теперь Ольга понимающе придерживала Иру дома, позволяя Дине уйти на пять минут раньше неё.

Поскорее позавтракав и натянув уже новые, ещё не порванные колготки, Дина выскочила на улицу и побежала по дороге до пожилой калитки у дома с голубыми наличниками. С утра было прохладно несмотря на то, что было только самое начало сентября, и осень ещё не успела вступить в свои права, но Дина остро ощутила её приближение. Остановившись у забора, она привстала на цыпочки чтобы рассмотреть, что происходит в саду, и увидела знакомую рыжую макушку. Ник взбежал по тропинке к калитке и улыбнулся, увидев подругу.

— С добрым утром! – воскликнул он и защёлкнул на собой щеколду. Сегодня на нём была обычная школьная форма – серый пиджак, серые брюки, белая рубашка со смешным, стоячим воротничком, и длинный зелёный галстук.

— Привет, — отозвалась Дина.

— Как поживаешь? – вежливо осведомился Ник, когда они зашагали вдвоём в направлении школы. Не зная, как именно поведать о вчерашних выходках Иры и о своей тоске по лету, Дина предпочла повозмущаться по поводу того, что задание по математике было просто отвратительным. Когда она закончила, Ник сказал:

— А у меня родителей в школу вызвали…

— За драку? – встрепенулась Дина.

— Почти, за то, что находился в школе в неприемлемом виде, — Ник покачал головой.

— В каком ещё неприемлемом виде?! – опешила Дина. – Мне казалось ты был одет лучше, чем любой другой мальчик в нашем классе!

Она осеклась, чувствуя, как вспыхнули её уши, а Ник усмехнулся:

— Спасибо, мама одевала. Нина… Николаевна её отчество, кажется, сказала, что не пристало в школе ходить в грязной рваной рубашке. Я ей объяснил, что она порывалась из-за Димы, но она не хотела ничего слушать. Потом они ещё к моим штанам прицепились, сказали, что слишком узкие… не знаю, что не так. Мама вчера достала мне форму.

— О-о, вот опять начали гнобить, — Дина хлопнула себя рукой по лбу. – Это каждый раз происходит! Как только появляется новенький, начинают его вымучивать всеми методами.

— Это ничего, — Ник вздохнул. – Главное, что мама знает, что я не специально рубашку порвал.

— А папа? Смотрел осуждающе? – поинтересовалась Дина с улыбкой.

— Смотрел, — лицо Ника внезапно стало серьёзным и почти обиженным. – Пока я рассказывал, что случилось, он просто сидел в кресле и читал газету. Я ненавижу газеты. Противные. Шуршат, бумага такая тонкая ещё, жёлтая, рвётся только так, горькая…

— У нас серые газеты, — заметила Дина.

— Тоже отвратительные, — не моргнув, продолжал Ник. – Лучше бы их вообще не существовало.

— Люди раньше так все новости узнавали, — сказала Дина. – Раньше они были полезнее. Мой папа их использует, когда цветы пересаживает.

— Вот это правильно, по ним ходить надо!

— А когда твои родители должны прийти? – спросила Дина.

— После уроков, — отозвался Ник.

— Ну, хорошо. Держись! Следующую неделю тебя будут испытывать на прочность! – заявила Дина.

— Ладно! – Ник тряхнул головой, и его волосы пламенев взметнулись в воздухе. – Справлюсь!

Дина улыбнулась. Его настрой вселял и в неё частичку воинственной радости.

* * *

Дима Туна опоздал к первому уроку, а потому их с Ником первая встреча состоялась только на перемене. Едва прозвенел звонок, Туна побросал вещи в портфель и, выходя из класса, кинул на парту Ника записку. Дина удивлённо уставилась на неё и посоветовала:

— Осторожнее, он могу туда паука засунуть или осу.

— О, жутчайшее насекомое! – насмешливо отозвался Ник и развернул записку. Ничего страшного там не оказалось, но, прочитав корявые строчки, Ник нахмурился, вернув на своё выразительное лицо суровый, грозный вид.

— Что там? – спросила Дина, заглядывая в записку.

— Да ничего особенного, — Ник свернул бумажку и сунул её в карман пиджака. Дина сдалась, ей оставалось лишь гадать. На следующей перемене Ник вдруг исчез и вернулся лишь к началу урока, вместе с Туной. Заплывший глаз Туны сегодня был совершенно синим и выглядели мальчики довольно растрёпано. Они разошлись по своим местам, и Дина заметила, что под воротничком рубашки шея у Ника вся красная.

— М-да, — сказал он, усевшись и оправив галстук. – Вот негодяй…

— Что случилось?

— Он пригласил меня разобраться насчёт вчерашнего, в туалете на первом этаже, потому что там народу меньше, — Ник важно сложил руки домиком. – Но сегодня он меня не застал врасплох.

Дина злорадно улыбнулась, разглядывая всклокоченный затылок Туны. Сегодняшняя победа, хоть и никем не зафиксированная, могла приглушить славу Туны как самого сильного парня на параллели.

Последним уроком была физкультура, и учитель, Андрей Сергеевич, решил проверить состояние своих учеников после лета, заставив их бегать челночный бег. Дина терпеть не могла челночный бег. В чём смысл метаться туда-сюда от одного конуса к другому, да ещё и время засекать? Понятно, когда бегаешь длинные расстояния и тренируешься, понятно, когда бегаешь спринт – недалеко, но быстро. Челночный же бег…

В спортивных шортах и футболке Ник выглядел донельзя нелепо, особенно потому, что держался он очень прямо и по-деловому. Дина предложила ему собрать волосы в хвост, чтобы они не мешали, но он наотрез отказался. Первыми бегали мальчики, поэтому Дина сидела на скамейке, подальше от остальных девочек, и с удовольствием наблюдала, как они позорятся. Больше всего она любила выслушивать виноватые объяснения Туны почему дерётся он хорошо, а бегать не умеет. Обычно во всём были виноваты новые кроссовки, неудобные шорты, скользкий пол и даже учитель, по мнению Туны не умевший пользоваться таймером.

Перед забегом Туны была очень Ника, и Дина скрестила на груди руки, приготовившись к очередному шоу. Ник присел в низком старте, закусив губу и пружиня от нетерпения. Андрей Сергеевич свистнул, и он сорвался с места упругим прыжком. Чёрные кеды защёлкали по блестящему полу, несколько секунд, и мальчик перескочил через последний конус. Андрей Сергеевич щёлкнул таймером, а Ник, рысцой сделав небольшой полукруг и на ходу поправляя волосы, подбежал к нему и остановился.

— Ну ты монстр, — сказал Андрей Сергеевич, внося его имя в журнал. – Шесть секунд и две миллисекунды. Рекорд пока что, даже для старшеклассников. Где ты так научился?

— Ноги длинные, — Ник пожал плечами и пошёл к Дине на лавку. Он уселся рядом, и Дина показала ему два больших пальца в качестве одобрения.

— Что это значит?.. – спросил он, неуверенно улыбаясь.

— Классно, — пояснила Дина. – Туна теперь точно будет унижен ниже плинтуса.

— А-а, хорошо, — Ник снова поправил волосы, и Дина внезапно поняла, что он даже не вспотел. Он сидел рядом с ней, дышал совершенно ровно, словно никуда он не бегал, а просто спокойно сидел всё это время рядом с ней.

«Если бы эльфы существовали, они выглядели бы примерно так,» — подумала Дина, наблюдая как свистит кроссовками Дима Туна, безуспешно пытаясь ускориться: «Может быть мама права, может быть надо почаще жить в этой реальности, а то ходят вокруг такие вроде Ника, а я дружу с воображаемыми друзьями, с героями легенд и книг, бегаю с ними в полном одиночестве по полям. Конечно, эльфов не существует, зато существуют Ники, очень на них похожие. Фэнтези для того и есть на свете, чтобы отражать наш реальный мир, разных людей и разные характеры. А как всё-таки жаль, что эльфов не существует…»

* * *

Переодевшись обратно в форму, Ник и Дина спустились в фойе. Ник протиснулся сквозь группу старшеклассников к дверям и подошёл к хрупкой молодой женщине в пепельно-розовом платье. Её вьющиеся крупными волнами золотистые волосы рассыпались по плечам. Дина последовала за другом, а потом замерла, оказавшись внезапно в тени. Она медленно подняла взгляд на высокого и совершенно прямого мужчину лет тридцати-пяти, стоявшего посреди школьной суеты монолитным столпом. Лицо его было светлым и отрешённым, засыпанным прозрачными веснушками, и по его тонкому угольно-чёрному пальто рассыпались серебристо-серые волосы.

— Дина, знакомься, — Ник тронул подругу за рукав. – Это мои родители.

— Анна, — представилась женщина в розовом платье, улыбаясь. У неё было доброе открытое милое личико с блестящими голубыми глазами.

— О… очень приятно, я Дина, — Дина от неловкости попыталась засунуть руки в несуществующие карманы.

— Какое милое имя! Ник нам про тебя рассказывал, — Анна погладила её по плечу.

— Эльдар, — произнёс мужчина с седыми волосами, величаво кивнув ей. Дина в немом изумлении тоже кивнула, а потом Ник сказал:

— Ты меня не жди сегодня, я, наверное, надолго тут.

— Ладно, — Дина заторможенно кивнула, не сводя глаз с холодного, безучастного лица Эльдара.

— До завтра! – попрощался Ник.

— Пока, — пробормотала Дина. Эльдар взял Анну под руку, положил ладонь на плечо Ника и увёл их за собой куда-то вглубь школы. Проводив их взглядом, Дина вскинула рюкзак и спустилась по ступенькам крыльца в шумный двор. У всех были обычные родители, суетливые, занятые делом, с собранными в пучок или коротко остриженными волосами, с заляпанными очками и в застиранных рубашках, а тут… Дина остановилась в задумчивости, перед её глазами всё ещё мерцало серебро волос Эльдара. Теперь она прекрасно представляла себе, как выглядел тот «осуждающий взгляд», на который так жаловался Ник.

* * *

Октябрь вступил в свои права, накинув на город красно-жёлтое лоскутное одеяло осенней листвы. Солнце поднималось всё позже и садилось всё раньше, зарядили дожди, и запах лета утонул в грязи, в пожелтевшей повисшей траве вокруг дома с голубыми наличниками, в осыпающихся яблонях под окном Дины, и в хрусте первого утреннего льда на безбрежных лужах. В душе Дины тоже наступила осень. Она много рисовала, запершись в своей комнате и устроив вокруг себя зажжённые свечи. Иногда она проверяла палку под крыльцом. Та мирно покоилась в целости и сохранности, и Дина гладила её шершавую поверхность просто чтобы ощутить лёгкую тёплую вибрацию летнего зноя.

В школе к Нику привыкли. Туна всё ещё пробовал временами препираться с ним, но Ник довольно быстро от него отделывался. Дина больше никогда не бывала на переменах одна. Вместе с Ником они читали книги, а иногда после школы бродили по городу и вдоль реки, пинали лопухи и пускали по лужам кораблики из каштановых скорлупок. Когда вечерами начало становиться холодно, Ник стал заходить в гости, и вместе с Ирой и Лерой они играли в карты и собирали пазлы. К себе в гости Ник никогда не звал, и родителей его Дина больше ни разу не видела, так же как до сих пор не видела света в его окнах.

Однажды поздним вечером она выбралась из дома только для того, чтобы дойти до его двора и заглянуть в окна, но за задёрнутыми шторами стояла кромешная темнота. Он так и не объяснял, откуда он, но со временем Дина просто привыкла к его акценту и перестала его замечать. Лицо его было открытым и дружелюбным, но часто в самый неожиданный момент он исчезал, ускользал, и появлялся только спустя день или два. Дина пыталась узнать, где он пропадал, но ответы его были уклончивы, и она забросила идею узнать, что происходит с его семьёй. В двадцатых числах октября, в субботу, Ник пригласил её на рыбалку, чтобы насладиться последними мгновениями до начала зимы. Холод стоял собачий, но Дина сама была не против закрыть сезон, а потому она согласилась.

* * *

В окно стучали капли дождя, когда Дина проснулась ранним октябрьским утром. Вздохнув, она оделась потеплее, взяла на кухне приготовленные мамой бутерброды с колбасой и горячий чай, завязала ботинки, натянула шапку и куртку и вышла в промозглый серый мир. Она закинула удочку на плечо и вышла на дорогу, где Ник уже поджидал её, спрятавшись под кустом облетающей сирени. Дина с удивлением изучила его наряд, состоявший из тёмно-зелёного пальто, шарфа, намотанного до самого носа и брюк, заправленных в высокие кожаные сапоги.

— Где ты такие достал? – осведомилась Дина, разглядывая его обувь. – Я о таких сапогах всю жизнь мечтала!

— Мама где-то нашла, — Ник пожал плечами. – Доброе утро.

— Дурацкая затея, однако, промокнем и подхватим воспаление лёгких, — посетовала Дина, покосившись на хнычущее небо.

— Может, дождь закончится? – предположил Ник. – Пошли.

Они молча зашагали по улице, пробрели несколько кварталов, свернули и вышли на окраину города. Дина повела друга по тропинке через поле, уводившей куда-то далеко вдоль реки. Ей всегда хотелось найти конец этой тропы, но она никогда не отваживалась уйти достаточно далеко. Тропа убегала куда-то в леса, а леса вокруг затерявшейся среди болот Вытегры осенью стояли молчаливые и дикие. Следуя незнакомым тропам, можно было уйти так далеко, что скорее доберёшься до Северного Ледовитого океана, чем встретишь снова людей.

Река вынырнула из зарослей можжевельника полосой гладкой ртути, тяжёлая и бездвижная, мерно разлёгшаяся в своих бурых, поросших осокой крутых берегах. В молчании друзья прошли по берегу до небольшого тихого залива, отгороженного от мира рощицей дрожащих беленьких берёз. Дина сбросила рюкзак на покатый, поросший лишайником валун и уселась, глядя на воду. Ник пристроился рядом, вытащив из своего походного мешка банку дождевых червей, манку и холщовый мешочек с домашним печеньем, которое он сразу же протянул Дине.

— На твои вкусности рыба скорее приплывёт, чем на червей, — заметила Дина, взяв себе печенье. – С чем это?

— Не знаю, мама вчера испекла, — отозвался Ник и принялся разматывать удочку.

Дина жевала печенье, наблюдая как он надевает на крючок червяка. Она никогда в жизни не пробовала такого печенья. Оно было пряным, сладковатым, но что это были за пряности Дина никак не могла определить, они не были похожи даже на корицу. Поплавок Ника чмокнул, шлёпнувшись в воду, и выпрямился. Дина размотала свою удочку, и вскоре оба их поплавка закачались на чёрной тягучей воде, медленно сносимые течением.

— Отец нашёл работу, — внезапно сказал Ник.

Дина замерла, не сводя глаз с поплавка. Несколько мгновений висело молчание, и перед её глазами пронеслись все возможные варианты будущего. Одно из них остановилось перед ней и задрожало, словно треплемый ветром лист – он уедет. Уедет, и она снова останется одна, на этом берегу, в этом холодном городе, в этой проклятой школе, её мир вернётся к своей обычной утомительной повседневности.

— Мы здесь ещё, возможно, где-то неделю побудем, — продолжал Ник. – Пока всё заканчиваем и собираемся.

А она уже начала забывать сюжеты выдуманных ею приключений… Мир на два весёлых месяца перестал быть пугающим и скучным, на два месяца в реальной жизни ей было веселее. Не существует эльфов, не существует людей, на них похожих, они все одинаковые, они все уезжают и оставляют её одну, даже когда с ними так здорово дружить, и когда они носят длинные волосы. Они все такие…

— Прости, — добавил Ник, приглаживая растрёпанную ветром голову.

— Какая разница? – холодно спросила Дина. – Я знала, что ты уедешь. Все уезжают. Все бросают.

Ник уставился на неё в замешательстве, а она дёрнула удочку и вытащила поплавок. Рыбачить расхотелось. Погода и так была ужасная, пора домой.

— Мы ведь друзья, — сказал Ник, растерянно вытянув свой поплавок тоже. – Я не хочу, чтобы наша дружба заканчивалась.

— Но ведь ты уедешь!

— Да, но я могу писать тебе, — заметил Ник. – И навещать!

— Можешь!.. Но это не то! Совсем не то! Ты же не будешь рядом, когда Туна захочет избить очередного очкарика! Мы не сможем читать вместе книги под яблоней! Тебя не будет со мной на рыбалке! Как мне это всё надоело!..

— Динка… Динка, пожалуйста, — Ник протянул руку и хотел взять её за плечо, но Дина ударила его по ладони.

— Отстань! Уезжай себе! А меня оставь в покое!

— Динка! – Ник встал, и она уставилась на него снизу вверх. – Послушай меня, пожалуйста!..

— Не хочу ничего слушать!

— Пожалуйста! – воскликнул Ник умоляюще, и она притихла, поднимаясь на ноги тоже. – Послушай. Я понимаю, я очень хорошо понимаю, как тебе больно. Возможно, лучше, чем ты можешь себе представить. Недавно я едва не потерял друга. Совсем. Он… это долгая история, но он выжил только потому, что я успел его вынести, потому что я выжил, потому что…

— Что случилось?.. – прошептала Дина. – Пожар?.. Или ты из военной зоны?..

— Нет, нет, всё совсем иначе, всё гораздо сложнее, и, наверное, мне очень сильно за это всё прилетит, но ты мой друг, и ты имеешь право знать правду. Я расскажу тебе, но ты не пугайся. Из всех знакомых мне людей ты, наверное, единственный человек, кто действительно может поверить всему, что я скажу… ты умеешь верить в вещи, в которые ну вообще никак нельзя поверить? – Ник смотрел на неё своими сверкающими зелёными глазами, и Дина разозлилась ещё больше от того, что он тянул с объяснениями.

— Ну и что? Что такого невероятного ты хочешь мне рассказать, что я могу не поверить? Я ведь не совсем глупышка из деревни, я знаю, что в мире всякие вещи бывают!.. – она сердито скрестила на груди руки. – Что, ты финн, который каким-то образом Афганскую войну прошёл? Или ты из Америки? Или может ты из Уругвая сбежал под стрелами туземцев?

— Хм, нет, вовсе нет. Такого… ты не знаешь, — Ник улыбнулся и заправил волосы за уши – вытянутые, заострённые, розовые эльфийские уши, такие же живые как весь Ник, на левом темнела давнишняя царапина. Дина смотрела на него, широко раскрыв глаза, и он слегка наклонил голову к плечу.

— Я же говорю, не так просто поверить, — он улыбнулся своей хитрой, задиристой улыбкой, и Дина на всякий случай задала ему небольшую, символическую пощёчину.

— А-а-ау! – возмутился Ник, отшатнувшись. – За что?!

— Просто проверить, что ты реальный, — сказала Дина, не сводя с него глаз. Ник недовольно прижал ладонь к пострадавшей щеке.

— Настоящие?.. – она протянула руку и схватила его за кончик уха, тёплого, как его щека, пульсирующего под её пальцами.

— А-йя-я, пусти! Ну что ты! Так и знал, что будет что-то странное! Ушей своих что ли не трогала никогда? Это же жуть как неприятно! – Ник вырвался, а Дина всё ещё чувствовала под своими пальцами нежную кожу его уха.

— Вот это да… — прошептала она. – Я могу просто уши свои трогать, ничего такого.

— Да?.. Хм, а наши чувствительные, очень. На них какие-то ворсинки есть, которые мама говорит, что нужно мыть, иначе они перестанут чувствовать и слух будет хуже, но я очень не люблю мыть уши… — Ник сунул руки в карманы и вытащил тонкие кожаные перчатки. – Но это всё ладно, мелочи. Хочешь, ещё что покажу?

— Что?.. – Дина насторожилась.

— За это мне прилетит точно, гарантирую, но ты решишь, что всё это странный сон, если не увидишь для себя. Возьми рюкзак.

— Зачем?..

— Возьми!

Дина молча закинула свой рюкзак на плечо, Ник тоже поднял свой мешок, а потом внезапно схватил её за руку. Дина возмущённо попыталась вырваться, но его пальцы оказались куда сильнее, чем она ожидала.

— И, если что, — Ник подступил к ней вплотную. – Ты спрашивала о моём имени. Моё имя Никлис. Никлис Кетэроэ. То, другое, было для вас, родители сказали, что мне будет легче общаться с вами, если у меня будет ваше имя. Так что, очень приятно познакомиться с тобой вновь, Динка.

Он повернулся и побежал по берегу, приминая траву, вниз, к самой воде. Дина от изумления вскрикнула. Он не выпускал её руки, а потом мир внезапно всколыхнулся, словно кто-то ударил по воде, зеркально отражавшей всё вокруг. Дина зажмурилась от ужаса, но даже сквозь плотно сжатые веки она увидела вспышку. Когда она снова открыла глаза, чтобы не споткнуться, они бежали в густом сером сумраке. Никлис петлял между валунов и странных серых кустов, его сапоги шуршали в серой листве. Несколько длинных секунд они мчались через подозрительные туманные заросли, без ветра и без температуры, словно у мира не было осязаемости. Потом Никлис вдруг протянул свободную руку, под его пальцами вспыхнула звезда, и Дина снова увидела разрушающие пространство волны. Никлис шагнул сквозь воздух, словно тот был картиной на стене.

В глаза ударил яркий дневной свет, и от ледяного ветра онемело лицо. Дина споткнулась, рука Никлиса разжалась, и она упала в густой ковыль, заставив мириады ледяных крупинок инея рассыпаться сверкающим облаком. Она лежала ещё несколько секунд, боясь поднять глаза, боясь даже дышать, а потом приподнялась и отважилась осмотреться. Кругом расстилалось поле, волнующееся и сверкающее, покрытое инеем и невысокими колючими кустиками. Низкое белое солнце зависло над горизонтом, распространяя свои острые лучи по молочно-голубому небу. Вдалеке, слева от Дины над ковыльным морем вставал бронзовой бронёй могучий сосновый бор.

— Ник?.. – Дина выпрямилась. Никлис, растянувшийся было на спине в высокой траве, сел и протёр лицо.

— Добро пожаловать в Эльвию! – сказал он, задыхаясь, раскинув в стороны руки. – На земли Лесного Эльфийского Королества Орлинд! Сегодня двадцать пятое октября, как у тебя дома!

— Господи… — Дина старательно ощупала свою голову. – Что со мной?..

— Что такое? – встревожился Никлис.

— Что со мной творит моё воображение?.. Я же с ума сошла! – Дина опустилась обратно в траву.

— Нет! – Никлис подобрался к ней и взял её за руки. – Видишь, я настоящий! Всё это – настоящее! Я просто хотел показать тебе этот мир, мой мир, мой дом. Иначе ты бы просто не поверила!

— Это всё на почве того, что ты уезжаешь, — Дина зажмурилась. – Я не хочу, чтобы ты уезжал, и мой мозг выкинул вот это. Скажи, что ты не эльф!

— Я эльф, — своим обиженным взрослым тоном сказал Никлис. – Эльф Орлинда.

Дина раскрыла глаза и уставилась в его насупившееся лицо. Уши его на ветру покраснели, и выглядел он, в общем и целом, весьма реалистично. Дина медленно вспоминала, вытягивая из водоворота событий, что она никогда не видела его ушей, они всегда были спрятаны под волосами, но она не придавала этому никакого значения раньше.  

— Гоблины… — прошептала Дина.

— Г… что? Где? – острыми, точными движениями Никлис завертел головой туда-сюда, оглядывая горизонт.

— Ты так испугался тогда, потому что в твоём мире гоблины существуют… — Дина опустила ладони в ледяную, сверкающую траву.

— А, это, глупость какая, — Никлис отмахнулся. – Я не испугался, я просто пытался быть осторожным, это никогда не мешает.

— Я окончательно помешалась… наверное, тебя я тоже выдумала, — Дина зажмурилась.

— Голтэ Эверэ, если мы будем тут так сидеть, я слечу с катушек! Пошли уже! – Никлис поднялся и потянул её за рукав.

— Куда? – встрепенулась Дина.

— Навестим моего друга, — Никлис улыбнулся. – Из-за которого всё это случилось.

Дина встала, одёрнула куртку и решительно поглядела в его лицо.

— Я совершенно точно сошла с ума, я почти уверена, что ты не настоящий. Обычно в таких ситуациях идти куда-то за кем-то, кого не существует – очень плохая идея, так начинаются все легенды. Фейри уводят в леса. Верни меня домой, — произнесла она.

— Но… я думал, тебе будет интересно! Ты же любишь такие вещи, ты сама мне рассказывала про свою палку-меч, про крапиву-орков, почему теперь ты вдруг так пугаешься?.. – спросил Никлис, наклонив голову. – Я покажу тебе мой меч, настоящий, и, надеюсь, тебе не придётся столкнуться с орками, но я могу о них рассказать… я и мой друг! И вообще, я эльф, а не фейри! Фейри маленькие, и живут они далеко отсюда.

— Вот именно поэтому я не хочу никуда идти! Я хочу проснуться! Ты заманиваешь меня куда-то! – Дина сделала шаг назад. Она не знала куда бежать, не знала, что должна сделать в этой ситуации, её разум метался и вертелся, сердце колотилось в самом горле. Никлис быстро шагнул к ней, его зелёные глаза внезапно вспыхнули, и Дина отчаянно закричала, когда его ладони схватили её за голову. Крик её резко оборвался, и она замерла, уставившись в световой туннель, возникший перед ней и отдёрнувший прочь сосредоточенное лицо Никлиса.

* * *

Тёплые худые руки высокой голубоглазой эльфийки обнимали её, словно были совершенно материальными. Дина слышала её лёгкий, добрый смех, понимала её слова, чувствовала спокойный весенний ветер на своей щеке. Она совершенно точно понимала, что эльфийка эта была её мамой, или мамой того, в чьих воспоминаниях она внезапно оказалась. Картина неожиданно переменилась, и вспышки событий понеслись перед её глазами быстрым потоком эмоций и переживаний, ярких и острых, незабываемых. Дина играла в траве и била палкой какие-то заросли в углу двора; она злилась, когда её заставляли играть на флейте, она пела вместе с худеньким большеглазым мальчишкой простые гаммы, стоя посреди пустой, полной светлячков и ночного ветра ночи; она стреляла из лука и дралась с кем-то; она помогала красить резной заборчик вокруг дома, гоняла по двору высоких поджарых борзых отца, она листала учебник по истории и списывала всевозможные даты с доски, а потом мир вновь переменился.

Солнечное зарево юности и беспечности погасло, подёрнутое чем-то красным. Она увидела потемневший песок, сломанное дерево и разбросанные по поляне вещи, увидела всё того же худощавого мальчика, зарывшегося лицом в песке. Он лежал неподвижно, бледный, как сама смерть, с подобранными под грудь руками, и песок вокруг него был совершенно мокрым. Дина протянула руку, не свою, чужую, знакомую, но странную руку, схватила его за плечо и попыталась перевернуть…