Первое сентября. Глава 4

Глава 4

Музыка Орлэнди

Флейта Орлэнди была деревянной, расписанной по всей длине, и на самом её конце висели голубые пёрышки. Он собрал её методично и аккуратно, приладил все три части друг к другу, потом продул, посвистел, и приготовился играть.

— Будешь петь? – предложил мальчик, вперив в Никлиса взгляд своих странных, сиреневых глаз.

— Не, сегодня никак, — сказал тот, скрестив руки на груди.

— Твоего отца тут больше нет, — заметил Орлэнди. – Может так ты Дине тоже больше понравишься.

— Не, не, — принялся отмахиваться Никлис. – Мы и так дружим. Я не могу сегодня, холодно было на улице…

— Холод как-то влияет? – удивилась Дина.

— Нет, — сдался Никлис. – Ну, нет, влияет, но… у меня голос ломается, я почти не могу петь последнее время, вообще.

— А-а, — Дина понимающе кивнула, и он виновато посмотрел на Орлэнди.

— Играй, — сказал он, и Орлэнди поднёс флейту к губам.

Музыка спрыгнула с инструмента, заструилась по полу, обволокла стены и начала заполнять комнату. Дина слушала, сидя рядом с Никлисом и Орлиной на жёстком диване и смотрела на пальцы Орлэнди, перебегавшие по длине флейты с одной дырочки на другую. Они танцевали, и мелодия лилась в такт их движениям, искрилась в огне, мерцала в тенях, путалась в рыжих волосах Никлиса и в кружевах на рукавах Орлины. Дина подтянула ноги и обняла колени руками.

Понемногу её взгляд перетёк вновь на тонкое вытянутое лицо Орлэнди. Глаза его были закрыты, он играл упоённо и вдохновлённо, словно весь он состоял сейчас из музыки. Тёмная полоса швов протянулась по его левой щеке от уголка рта почти до виска, по линии скулы. Если бы не темнота кровоподтёка, расползшаяся по всей левой половине его лица и задевшая даже бровь, шрам этот выглядел бы впечатляюще. В голове Дины скользнула мысль о том, что, когда рана заживёт и останется только розовый изгиб, он будет даже красивым.

Музыка оторвалась от длинных пальцев Орлэнди, пожила сама по себе несколько мгновений, взмахнув вороньими крыльями под потолком, вспыхнула, и опустилась на головы слушателей мерцающим полотном. Орлэнди взглянул на Дину, она поймала его взгляд, и несколько долгих мгновений они сражались друг с другом. Глаза Орлэнди были сиреневыми. Может так их озаряло пламя в камине, может от волшебства музыки они приобретали свой странный оттенок, но они пронзали душу насквозь, и Дина всё-таки отступила.

— Очень красиво, — сказала она, уставившись в камин.

Орлэнди молча стал разбирать флейту.

— Я рад, что ты снова играешь, — заметил Никлис и закинул ногу на ногу.

— Это первый раз, — Орлэнди закрыл чехол с флейтой. – Хорошо, что вам понравилось. Мне надо принять лекарство.

— Подождём маму, — очнулась Орлина. – Она будет знать какую дозу надо.

— Ладно! – Орлэнди взмахнул руками и отнёс флейту на шкаф, где она хранилась среди нескольких других пыльных коробок.

— О чём была эта музыка? – спросила вдруг Дина, удивив себя саму.

— Мелодия к песне о Северных Королях, — сказал Орлэнди. – Если бы Лис согласился спеть, ты бы узнала о чём она. Когда-то давно, ещё до того, как эльфы начали ходить по этой земле, здесь обитали другие существа, другие силы управляли ходом событий. Они были рождены до нас, они были сильнее нас, и правили ими короли Севера. Все они пали в жестокой войне и лишь иногда мы можем слышать их голоса в отзвуках ветра, когда зима вступает в свои права.

— Некоторые верят, что их можно призвать на помощь, — добавил Никлис. – Они, так же, как и мы, не любят злые силы, а потом в войне против злобы ветер может внезапно помочь.

— Красиво, — мечтательно произнесла Дина. – Вот вы говорите гоблины созданы самой злобой, и по вашим меркам на вас напали всего неделю назад. Вы не боитесь, что снова могут напасть?

Несколько мгновений в гостиной было тихо, потом Орлина встала и сняла с каминной полки длинный кинжал, которого Дина прежде не заметила.

— Пока мамы нет дома, мы держимся наготове, — сказала девочка серьёзно. – Но сейчас всё тихо, вокруг деревни стоят часовые.

— Я не заметила… — сказала Дина, обернувшись к Никлису.

— Они нас видели, — отозвался тот. – Я их видел, они нас пропустили. Они не были бы хорошими часовыми, если бы ты их заметила.

— А-а…

— Но всё равно мы пока не расслабляемся, — пояснила Орлина.

Тут на крыльце послышались шаги, и все разом вздрогнули. Входная дверь заскрипела, Дина кинула быстрый взгляд на Орлэнди, но он выглядел спокойным. Мальчик встал у входа в коридор и застыл, и в гостиную вошла высокая, тонкая, как стебель осоки, взволнованная эльфийка. Она сняла длинный расшитый камзол, подала его Орлэнди и поцеловала мальчика в макушку. У неё было виноватое, тонкое личико, и пышные русые волосы, собранные на затылке, в ушах поблёскивали потемневшие серёжки.

— О, Никлис, экатэ, — произнесла она, и Никлис встал, жестом попросив Дину встать тоже.

— Экатэнэ, эни-Оруэлль, — сказал он. – Это моя подруга Дина, она не говорит по-эльфийски. Дина, это леди Оруэлль, мама Орлэнди и Орлины.

— Привет-привет, — Оруэлль подошла и погладила Дину по плечу очень длинными, элегантными руками. – Добро пожаловать. Надеюсь, мои хорошо тебя приняли?

— Да, всё замечательно, спасибо, — Дина поклонилась ей, и Оруэлль спросила:

— Останетесь ночевать?

— Можно? – обрадовался Никлис, и она кивнула. Никлис быстренько объяснил ей о посещении Эльдара и о том, что он должен последить за Орлэнди. Она растеряно выслушала его, потом отправилась на кухню и рассчитала для Орлэнди правильную дозу лекарства.

— Завтра есть занятия в Ордене, если тебе интересно можем сходить на уроки и, может быть, на тренировку, посмотришь, какая у нас школа, — предложил Никлис. – Пока следим за Лэнди.

— Какую тренировку? – удивилась Дина.

— Завтра, кажется, фехтование, — пояснил Никлис.

— Вот это я понимаю школа! – Дина улыбнулась. – Пошли!

— Дорогие мои, сегодня рано придётся лечь спать, мне завтра рано вставать, — сказала Оруэлль, сцепив руки совсем так же, как Орлэнди. – Дина, у тебя есть пижама?

— Нет, — призналась Дина, и она отправилась на поиски одежды.

Орлэнди и Никлис притащили из соседней комнаты матрас и положили его перед камином. Оруэлль принесла Дине беленькую сорочку в мелкий синий цветочек и простыню для матраса. Дине постелили на диване, и, когда она переоделась и вернулась в комнату, все собрались у камина. Оруэлль раскрыла большую тёмно-синюю книгу с золотым тиснением на обложке и начала читать. Её голос звучал на эльфийском гораздо мелодичнее и естественнее, и Дине нравилось слушать её, хотя она не понимала ни слова.

Закончив читать, Оруэлль поцеловала всех в лоб и увела Орэнди и Орлину в их комнаты. Она затушила все свечи, оставив маленькую лампадку мерцать на каминной полке, и Дина забралась под тёплый вязаный плед. Несколько мгновений она неподвижно лежала, наслаждаясь покоем после столь странного дня, но сна у неё ни в одном глазу не было. Ноги ныли от долгой ходьбы, и в ушах звенела тишина дома. Оруэлль ещё ходила туда-сюда, пошуршала чем-то на кухне, а потом затихла там. Никлис свернулся в калачик под своим одеялом, отвернувшись к затухающему камину и, казалось, уже заснул.

— Ни-ик, — тихонько позвала Дина. Ей было донельзя интересно узнать, как спят эльфы, но сначала ей нужно было задать несколько вопросов. Одеяло зашевелилось, и Никлис перевернулся на спину и поглядел на неё мерцающими в темноте глазами. Он вопросительно поднял свою треугольную бровь.

— У Орлэнди и Орлины есть папа? – спросила Дина, подперев голову рукой.

— Был, — сказал Никлис, подумав. – Или есть, никто не знает. Он исчез двенадцать лет назад, когда они были совсем маленькими, они близнецы. У них ещё две старшие сестры есть и брат, но брат исчез вместе с отцом. Мы предполагаем, что виной тому орки или гоблины, у них просто не хватило сил сопротивляться.

— Странно… и их не искали?..

— Искали. Мой отец очень дружил с лордом Орланном, папой Орлэнди, он многое сделал, чтобы его найти, но это ни к чему не привело, он не смог найти даже следов, — пояснил Никлис. – Раньше их семья жила в достатке, всё было замечательно, а потом… потом вот, осталось совсем немного от их прошлой жизни.

— Вы пробовали молиться? – усмехнулась Дина, но он не понял шутки. Подобравшись, мальчик сел и посмотрел на неё очень серьёзно.

— Конечно, — сказал Никлис внезапно взрослым тоном. – Без этого никуда, но всё случается к лучшему, даже если это «лучшее» нам не совсем понятно.

— Что хорошего в том, что твой друг растёт без отца? В этом крошечном доме? – поинтересовалась Дина.

— Я не знаю, — отозвался Никлис. – Понимаешь, всё, что случается, происходит для какой-то определённой цели. Это, как если бы твоя жизнь была предложением в книге. Само по себе оно не имеет такого смысла, какой она приобретает в контексте целого романа. Ты должна была родиться в Вытегре, ты должна была ходить в свою школу, и я должен был оказаться именно в твоём городе и именно в твоё время, чтобы мы сели за одну парту и подружились, чтобы ты попала сюда. Возможно, когда я верну тебя домой, мы больше никогда не встретимся снова, но кто знает куда это может привести?

— И кто этой книгой заведует? – осведомилась Дина, вторя его важности.

— Голтэ Эверэ, — сказал Никлис.

— Почему я никогда раньше о ней ничего не слышала? – поинтересовалась Дина.

— Вокруг тебя о Ней просто, наверное, никто не знал, как ты, — сказал Никлис. — Ты выросла в других условиях, но это не значит, что ты обязана в них оставаться. Каждый человек рождается дважды, в какой-то момент жизни к тебе приходит осознание, что оставаться там, где ты есть нет никакого смысла, ты понимаешь, что ты совсем ничего не решаешь в этом мире, и что всё зависит совсем не от тебя. Ты поймёшь. Я тоже понял, пусть и вырос, зная кто такая Голтэ Эверэ.

— В смысле пойму? А что будет, если тебе такая мысль никогда не придёт?

— Попадёшь в руки Хекерэ, — Никлис пожал плечами и разгладил на коленях плед.

— Это же не честно! А если я не хочу доверяться ей? А если бы я тебя никогда не встретила?..

— Откуда нам знать, что честно, а что нет? Ты знаешь, что будет завтра? Ты знаешь, что именно было неделю назад? Ты сотворяла Вселенную, чтобы решать такие вопросы? Нет. А Она создавала, Она знает, Ей и решать, — заявил Никлис.

Дина молча смотрела в его светлое лицо, серьёзное и бунтарское, и ей стало не по себе.

— Я не хочу быть пешкой в чьей-то игре, — сказала она очень тихо. – Я хочу быть свободной.

— Ты свободна, — отозвался Никлис. – И всегда будешь свободной, но свобода ощущается гораздо лучше, когда от тебя она не зависит. Ты не представляешь, как легко умереть. Жизнь она… очень хрупкая. Я чуть не умер месяц… неделю назад, я лежал в траве и думал, что это всё, но потом свершилось чудо, и нас спасли, и я ровным счётом ничего для этого не сделал. Ты свободен до тех пор, пока не понимаешь, что, если тебе не дано в следующую минуту дышать, ты ровным счётом ничего не сможешь сделать по этому поводу. Мне на всю жизнь хватило доказательств.

— Хм, — Дина устроила поудобнее подушку. Несколько мгновений она молчала. Никлис обнял руками колени.

— А что… не так с Орлэнди? – решила перевести тему Дина.

— Не так? – удивился Никлис.

— Ну, он… странный. К флейте обращается как к живому существу, и смотрит всё время так… жутко.

— Он просто такой, он очень умный, талантливый, — сказал Никлис. – Он преданный и добрый.

— Я бы не сказала, что он добрый…

— Он просто… ему сложно, — пояснил Никлис. – Он чувствует и понимает больше, чем мы все, он музыкант. Я с ним не спорю. Если флейта с ним «не разговаривает», значит у него просто нет настроения играть. Иногда это очень бесит, иногда он становится совсем неадекватным, но тогда нужно просто рядом с ним посидеть и подождать, он успокоится и снова начнёт говорить. Но на его чуткость я часто полагаюсь, он плохих людей близко не подпустит.

— Я ему не нравлюсь… — заметила Дина печально. – Он даже играть согласился для тебя только.

— Ему нужно время. Ты не плохая, не думай так, он просто долго привыкает к новым людям.

— С леди Оруэлль всё хорошо?.. – спросила Дина, глянув на кухню. – Она туда ушла и не вышла…

— Хм, — Никлис скинул одеяло и поднялся. – Посиди тут.

Он прошёл по комнате совершенно бесшумно несмотря на то, что половицы в доме были очень скрипучими. Несколько мгновений стояла тишина, Дина различала в темноте его светлую рубашку, а потом он тихо сказал что-то по-эльфийски. Оруэлль ответила ему, усталым, заплаканным голосом, и он вернулся на свой матрас с потерянным выражением лица.  

— Всё хорошо, — сказал мальчик и подтянул плед. – Спать пора.

— На нас не нападут?.. – прошептала Дина, тоже натянув плед до подбородка.

— Нет, — отрезал Никлис. – А если нападут я их всех разорву в клочья!..

— Ты? – фыркнула Дина.

— Орлэнди отбил и вас не дам в обиду, — заявил он. – Спокойной ночи!

Дина усмехнулась, а потом уставилась в потолок круглыми глазами. Долго стояла тишина, жутковатая тишина, и она разглядывала узоры древесины на тёмных балках. За окном задувал ветер, и дом неприметно поскрипывал от холода и сырости. Пахло дровами и шерстью, кожей, бумагой, листьями… Дина вслушивалась в тишину. Оруэлль она больше не слышала, только спустя несколько минут скрипнула дверь её спальни. Никлис тихо сопел носом, и Дина позавидовала тому, как быстро он заснул. Сама она всегда очень долго засыпала, особенно теперь, когда на крыльце могли возникнуть гоблины. Она воспринимала это всё теперь совершенно серьёзно.

— Ты совершенно точно сошла с ума, — прошептала Дина самой себе. – Завтра ты проснёшься у себя дома и всё будет хорошо, никаких гоблинов, никаких эльфов, всё будет, как всегда. Всё это тебе привиделось, и волосы у Ника не длинные, ты просто его таким вообразила… И уши, какие уши? Ты просто сошла с ума…

* * *

С утра крайне неприятно болели ноги, и Дина потянулась во всю силу, скидывая плед. Пахло овсянкой и камином, и она удивлённо подумала, что в её доме камином никогда не пахло, у них была только печь, которую не топили уже много лет, с тех пор как провели газовое отопление. Она села на постели и уставилась на Никлиса, который собирал верхнюю половину волос на затылке в пучок.

— Доброе утро! – он улыбнулся, и Дина хлопнула себя по лбу. Уши никуда не делись, так же, как и локоны длинных рыжих волос. Вздохнув, Дина встала и направилась в уборную, чтобы умыться из старенького умывальника и привести в порядок чёлку. Она ненавидела разговаривать с утра, особенно с людьми, которые умудрялись по утрам ещё и улыбаться. Проведя около десяти минут перед зеркалом, вернув себе человеческий облик и немного проснувшись, Дина отперла дверь и выглянула в гостиную. Никлис и Орлэнди обсуждали что-то, пока Орлина возмущалась, что они не помогают ей нести завтрак из кухни.

— О чём речь? – осведомилась Дина, остановившись рядом с друзьями.

— Решаем, стоит ли нам брать с собой кинжал, когда пойдём в Орден, — сказал Никлис, вертя в руках длинный охотничий нож.

— Что это? – Дина протянула руку, и он подал ей нож.

— Это мне дядя Эйнар подарил на день рождения, — сказал Никлис деловито. – Для охоты.

— Красивый, — Дина вытянула лезвие из ножен. Рукоятка была костяной, с высеченными на ней узорами.

— Садитесь уже! Аэнтил! Тащи сюда ещё табуретку! – воскликнула Орлина. – Бесполезные вы существа…

Орлэнди повиновался и принёс из коридора дополнительную табуретку. Орлина раздала всем по тарелке овсяной каши и по чашке чая.

— Что значит «аэнтил»? – поинтересовалась Дина, подув на ложку каши.

— «Брат», — мгновенно перевёл Никлис. – Орлина его всё время просто «брат» называет.

— Привычка, — Орлина пожала плечами. Сегодня на ней было коричневое платье, и личико её в нём выглядело немного живее. Длинные свободные рукава она перевязала верёвочками, чтобы не мешали. На её груди красовалась маленькая подвеска в форме голубой птички, сделанной из витражного стекла.

— Завтра у некоторых день рождения, — заметил Никлис, толкнув Орлэнди локтем. – Целых тринадцать лет!

— Тебе двенадцать? – вдруг удивилась Дина.

— Я Ника на полгода младше, — пояснил Орлэнди. – Я просто высокий.

— А-а, — Дина довольно улыбнулась. Он совсем ещё молодой и глупый, вот и ведёт себя так странно.

— Если доживу… завтра будет тринадцать, — Орлэнди театрально вздохнул.

— Конечно, доживёшь! – усмехнулся Никлис. – Мы же тебе лекарства привезли!

— Голова болит, — выдал Орлэнди недовольно. – Не помогает особо ваше лекарство.

— Значит, другое попробуем, — сказал Никлис весело. – Всё будет в порядке!

* * *

Орлина отдала Дине один своих зимних камзолов, поскольку её куртка была не приспособлена к холодному Октябрю Орлинда. Камзол был бурым, изнутри подбитый коротким мехом, и застёгивался на плотные крючочки, украшенные голубыми разговорами. Никлис и Орлина поспорили по поводу того, кому следует взять кинжал, и победил в перепалке всё-таки Никлис, заявив, что в компании двух девочек и ещё довольно беспомощного Орлэнди, в случае нападения драться придётся именно ему. Орлина обиделась, заявив, что она вообще-то тоже сильная, на что Никлис предложил ей сыграть в «руколомку», и они уселись за столом друг против друга и сцепили руки. Несколько мгновений Орлина уверенно сопротивлялась, а потом Никлис спокойно положил её ладонь на скатерть, и Орлина нервно засмеялась.

— Я поддалась! – объявила она, и Никлис пожал плечами.

Утренний лес пах инеем и мокрой листвой, от холода кололо переносицу, но Дина с удовольствием вобрала полные лёгкие кристального, прозрачного воздуха. Солнце только начинало проклёвываться сквозь густые бурые заросли орешника и бесконечные бронзовые стволы сосен, и над деревней висела умиротворённая тишина. Орлина заперла двери, и они прошли через деревню, остановившись на несколько минут возле дома Никлиса, потому что он хотел забрать оттуда камзол вместо своего пальто. Он объяснил это тем, что явись он в Ордене в пальто, от него до конца года не отстанут сверстники и, чего доброго, придумают ещё какое-нибудь прозвище.

Под ногами хрустели листья и ветки, и Орлина сделала Дине замечание, чтобы она шла тише. Дина недовольно поглядела на неё, ей нравился хруст инея, но стала шагать осторожнее, вдруг это может привлечь внимание гоблинов.

— Вон часовой, — сказал Никлис Дине, когда они подошли к окраине деревни под лай очередной собаки.

Дина пригляделась, но кроме листвы и монолитных стволов она ничего не могла разглядеть. Никлис указал на плотные заросли какой-то незнакомой колючей растительности, и Дина увидела слегка колышимые ветром русые волосы. Эльф стоял совершенно неподвижно, его пятнистый тёмный плащ скрывал его фигуру, превращая её в одно целое с лесом. Никлис дождался чтобы страж повернул голову в его направлении и кивнул ему. Страж тоже качнул головой, и вся компания зашагала дальше по узенькой тропке, проложенной в алеющих зарослях черничника.

— Брусника! – радостно сообщил Никлис, подобрав из кустиков горсть ягод. – У вас такая тоже растёт.

Дина сорвала несколько крупных красных ягод. Брусника была терпкой, даже спелая, но Дине доставляло удовольствие срывать её и жевать на ходу.

— Тихо, — сказал Орлэнди. – Очень тихо.

Он шёл впереди Дины, странно угловатый в слишком большом для него кафтане, перетянутом ремнём на талии. Никлис остановился и наклонил голову к плечу, прислушиваясь. Все замерли, и Дины уловила где-то вдалеке лёгкий птичий щебет.

— Всё хорошо, — заметил Никлис, и Орлэнди утвердительно кивнул.

Вскоре до них начали доноситься голоса, и Дина немного расслабилась. Слишком уже внимательны были её эльфийские друзья в лесу, слишком тихо они передвигались по тропке, их тревога пощипывала её сквозь колючую шерстью её камзола. Через несколько минут они вышли из леса на небольшую поляну с несколькими деревянными постройками, над крышами которых пластами растянулся ничем не потревоженный белый дым. По площадке между домов бегали дети всех возрастов. Они сидели на длинных скамьях возле одного из домиков, играли кучками посреди площади, собирались на высоком просторном крыльце самой большой постройки.

Никлис расправил свой расшитый зелёный воротник и зашагал через площадь быстро и уверенно. Орлэнди семенил за ним, вжав голову в плечи, словно его в любой момент могли ударить, а Дина и Орлина молча шли сзади. На главном крыльце собралась компания, которую Дина мгновенно отнесла к контингенту вроде Туны и Лешего. Это были рослые, крепкие парни, небрежно, но богато одетые, и Дина сразу внутренне ощетинилась. Один из них, самый высокий, стройный и гибкий, стоял прислонившись к перилам, и с подозрительно мерзкой улыбочкой наблюдал за приближением друзей. Волосы у него были не длинные, едва по плечо, выбеленные солнцем, и во всём его красивом лице с прямым носом и лукавым прищуром глаз читался тысячелетний снобизм.

— О, охотник на гоблинов пожаловал, — произнёс он, стоило Никлису ступить на первую ступеньку крыльца.

— Спасибо, — хмыкнул Никлис, и тот выпрямился.

— Что, думаешь теперь, когда ты эту рыбью кость вытащил из лужи крови, все перед тобой кланяться будут? – осведомился эльф, а Никлис повернулся к своим друзьям и произнёс:

— Знакомься Дина, Тюлень моего мира. Зовут его Лэнлорон обыкновенный.

— Получить хочешь? – Лэнлорон наклонился и одним движением схватил Никлиса за грудки и втащил на крыльцо.

— Отцепись! – Никлис вырвался и отскочил, мгновенно выставив перед собой сжатые кулаки.

— Что за шум? – зазвучал холодный, волевой голос над мальчишескими головами, и половина собравшихся прыснула с крыльца. У приоткрытой двери стоял высокий, складный эльф с мрачным, безучастным лицом.

— Доброе утро, мастер Рувин, — выдал Никлис, поглядывая на вытянувшегося Лэнлорона.

— Задираетесь? – осведомился Рувин строго.

— Ни в коем случае, — Никлис отвесил ему небольшой поклон, и Рувин отворил пошире дверь. – Заходите, не задерживайтесь.

Никлис бросил резкий взгляд на Лэнлорона, и жестом пригласил своих друзей пройти в дом прежде него. Дина молча поднялась по ступенькам и вошла в тепло натопленное помещение, где пахло дровами и сукном.

— Кто это был? – спросила она, когда Никлис нагнал остальных, и они вместе прошли вглубь здания, в одну из комнат, которую Дина определила для себя, как школьный кабинет. Кабинетов было несколько, и соединял их друг с другом длинный тёмный коридор, обшитый тёмными выкрашенными досками.

— Мой наставник, — пояснил Никлис. – Он учит меня фехтованию, у нас у каждого есть отдельный наставник. Наставник Орлэнди – брат Рувина, Ферли, он классный, вот увидишь. Рувин он… строгий.

Дина кивнула и поглядела на узкие длинные столы, напоминавшие странные парты. Орлэнди уселся с краю, положил на парту руки и устало опустил сверху голову. Никлис устроился рядом, и Дина хотела сесть к нему поближе, но тут между ними проскользнула Орлина, и Дина только удивлённо приподняла брови.

— Первым урок картографии, вроде, — сказал Никлис, отклонившись назад чтобы видеть Дину из-за Орлины. – Скорее всего он будет на эльфийском, так что надеюсь ты не уснёшь от скуки. Потом будет история и, возможно, литература, а после обед и фехтование.

— Ладно, — Дина кивнула и недовольно поглядела на Орлину. Они друг друга знают явно дольше, и Дине не хотелось вмешиваться, но что-то в её душе взбунтовалось от мысли, что у неё появилась соперница за внимание её друга.

* * *

Урок картографии вёл Рувин. Он раздал своим ученикам карты и компасы и долго объяснял что-то спокойным, размеренным, глубоким голосом. Дина внимательно разглядывала его странное, пропорциональное скуластое лицо и пришла к выводу, что характер у него суровый и необщительный. В классе было всего двенадцать человек, и в их число входил плечистый Лэнлорон, занявший дальнюю заднюю парту. Оттуда он периодически швырялся в одноклассников катышками бумаги, стоило Рувину отвернуться к большой чёрной доске, чтобы нарисовать очередной абрис. Лэнлорон казался старше остальных, и Дина тихонько спросила об этом у Орлины. Та объяснила, что Лэнлорону действительно пятнадцать лет, поскольку два года подряд его оставляли на второй год – он никак не мог осилить программу.

Сквозь высокие узкие окна с мутным стеклом падал непривычно оранжевый свет. Солнце здесь, выходя из стадии восхода, сразу же начинало садиться, а потому короткий Орлиндский день казался золотым. Дина, облокотившись на руку, рисовала на выданном ей листе бумаги глаза, пытаясь сделать их как можно более реалистичными. Орлина увлечённо делала записи в своей тетради, её перо весело скрипело по бумаге, Никлис больше слушал, откинувшись к спинке лавки, а Орлэнди спал на столе. К удивлению Дины, никто не попытался его разбудить или наказать, и потому она оторвала кусочек бумаги и отправила Никлису записку с вопросом. Тот нахмурился и написал в ответ, «он спит от лекарства и от того, что у него всё ещё синяк на пол лица, ему можно».

Орлина недовольно следила за их перепиской. Дина подумала, что она красивая, такая же красивая, как все собравшиеся в этом классе дети, и ей стало обидно, что ей такой красоты никогда в жизни не достичь. Сероглазая Орлина с точёным носиком и прямыми, и ломкими русыми волосами, небрежно откинутыми за плечи, со своими гибкими длинными руками даже в стареньком сером камзоле не казалась неряшливой. Они все, кроме Орлэнди с его шрамом, напоминали моделей, и Дина яростно принялась оттачивать свои способности рисования идеальных глаз.

Последним уроком действительно была литература. Донельзя нудного Рувина сменил его брат, как и обещал Никлис. Это был улыбчивый, участливый эльф, несколько ниже Рувина, широкоплечий и ловкий. Он уселся на учительский стол, поглядел на своих засыпающих учеников и объявил, что сегодняшнюю поэму они будут не просто читать, а делать из неё постановку. Парты сдвинули к дальней стене кабинета, где высились шкафы с картами, книгами, запасными перьями, и какими-то баночками, на пол постелили ковёр, чтобы изобразить берег реки, и Ферли быстренько изложил суть поэмы.

Участника в ней было всего два – поэт и его суженая, которую он должен был встретить на закате летнего дня, когда возвращался с прогулки со своим конём. Орлина вызвалась быть суженой, завернулась в шаль и томно принялась смотреть на потолок. Один из дружков Лэнлорона, невысокий белобрысый мальчик в бежевом кафтане, согласился быть поэтом, ему нужно было читать текст. Совершенно никому не хотелось играть коня, поскольку все знали, что от «лошадиной» клички им было бы уже не отделаться, поэтому Ферли заявил, что коня сыграет он. Лэнлорона поставили замещать «одинокое дерево на вершине холма», возле которого «скучала» Орлина, а все остальные были рекой и «травой, ветром волнуемой». Дине разрешили быть кустом, несмотря на то что она не поняла ни слова из поэмы –читали её на эльфийском.

Когда юный белобрысый эльф завершил свою прогулку «средь травы высокой», представлявшей собой раскачивающиеся руки, и встретился, наконец, со своей суженой, вертевшейся возле недовольного «дерева», Ферли похвалил всех за хорошую работу и велел вернуть на место парты. Остаток урока они разбирали поэму, и Дина вернулась к своей скуке, но после занятия её ждал обед. Отпустив класс, Ферли подошёл к парте заново уснувшего Орлэнди и потрепал его по плечу. Никлис настороженно следил за ним, готовый защищать своего друга даже от собственного учителя.

— Орлэнди, просыпайся, пора обедать, — сказал Ферли, и Орлэнди выпрямился, сонно моргая. – Рад видеть тебя снова на уроках, но ты уверен, что уже готов учиться? Тебе бы стоит ещё дома побыть.

— Я с Никлисом хотел пойти, — выдал Орлэнди грустно и обхватил голову руками. – Мигрень теперь…

— Тогда погоди минутку, — Ферли вернулся к столу, порылся в своей большой кожаной сумке и принёс Орлэнди бумажный пакет. – Держи.

— Что это?.. – Орлэнди заинтересованно развернул пакет и вытащил оттуда пирожок. – Это мне?!..

— Тебе, он с мясом, — Ферли подмигнул ему. – Выздоравливай. Сегодня никакого фехтования!

Орлэнди улыбнулся, опасливо огляделся, словно боялся, что кто-то попытается украсть его еду, и принялся кусать пирожок.

— Как не будет фехтования?.. – спросила Дина тихо.

— У меня будет, — сказал Никлис. – Лэнди просто посмотрит, не будет участвовать.

— Ладно… А как думаешь, мне разрешат… попробовать? – поинтересовалась Дина. Никлис посмотрел на Ферли, тот подумал и кивнул.

— Разрешат, — сказал он. – Пока Рувин будет Никлисом заниматься, я тебе покажу, как да что.

Он улыбнулся и зашагал прочь, оставив друзей одних.

— Пошли есть, — Никлис потянулся и застегнул камзол. – Была бы на то моя воля, целую лошадь бы съел!

— Сейчас! – встрепенулся Орлэнди. – Я сначала доем, а то отнимут…

— Тогда давай быстрее!

— Не могу!.. Сейчас!..

Орлэнди ел со скоростью улитки. Голод Дины побеждало только удовольствие, которое она получала, наблюдая как изводится Никлис, дожидаясь друга. Наконец, Орлэнди стряхнул крошки с ладоней и методично свернул бумажный пакетик из-под пирожка под убийственным взглядом озверевшего Никлиса, который, потратив все силы на убеждения друга в том, что никто не украдёт его еду, почти пять минут неподвижно стоял и пытался испепелить его взглядом.

Столовая находилась на другой стороне площади, и перед ней расположились лавки. К появлению друзей большинство учеников уже получили свои порции, поэтому никаких трудностей с добычей еды не возникло. Дина с любопытством разглядывала свою тарелку незнакомых ей овощей, картофельного пюре и целой куриной ножки – по крайней мере она надеялась, что ножка была куриная, возможно птицы в Орлинде тоже были другими. Ей так же выдали чашку горячего чая и кусок хлеба с маслом. Они уселись на одной из лавок, кутаясь от холода в кафтаны, и Дина, повернувшись к Никлису, сказала:

— Теперь я понимаю почему тебя воротило от нашей столовки.

— Я не знаю, чем вас там кормят, но точно не едой, — заявил Никлис, устроившись рядом с ней. – Чай!

— Курица… — благоговейно прошептал Орлэнди.

— Я угадала – воскликнула Дина радостно. – У вас тоже есть куры!

— Ну, они похожи на ваших кур, но они немного другие, — отозвался Никлис. – Они скорее напоминают смесь куриц и уток, у них шеи длиннее.

— У вас у всего животного мира шеи длинные, — фыркнула Дина. – Никогда в жизни не видела столько стоячих воротников.

— Это просто строение такое, — Орлина пожала плечами. – Я беру дополнительные уроки биологии, потому что хочу стать лекарем, и нам рассказывали, что из-за того, что эльфы раньше умели летать, их плечевой пояс более продолговатый и вообще он мощнее обычного человеческого.

— У вас такая серьёзная биология? – удивилась Дина.

— Конечно, — Орлина деловито прикрыла глаза. – Орлиндские эльфы на весь мир славятся медициной.

— И вы не смогли найти лечение для Орлэнди? – Дина недоверчиво покосилась на неё.

— Не смогли… мы уже всё пробовали, что есть у нас, поэтому было принято решение поискать в вашем мире, — Орлина поглядела на Никлиса, и тот кивнул. – Вообще это редкое явление, чтобы кого-то отпустили в параллельный мир за лекарствами, это лорд Эльдар так устроил. Королева была не очень довольна, но Кетэроэ она возражать не будет.

— Почему? – спросила Дина завороженно.

— Мой дедушка сверг прошлого короля, — сказал Никлис спокойно. – И помог нашей королеве взойти на престол, с нами она не спорит.

— Ого… — прошептала Дина. – А вы крутые…

— Наш дед там тоже был! – воскликнула Орлина. – Но он никого не убивал!

— А твой кого-то убил? – удивилась Дина.

— Да, короля он убил, — пояснил Никлис. – Наш прошлый король вёл наш народ на верную гибель, народ страдал, поэтому мой дедушка взял дело в свои руки и казнил его.

— И это тоже было частью того «грандиозного» плана, про который ты мне вчера рассказывал? Твой дедушка весь ход истории изменил! – заметила Дина веско.

— Да, такова была его роль в этом мире, помимо всего остального, что он сделал, — сказал Никлис спокойно. – Его решение было частью плана… Лэнди, ты когда доешь обед?..

— Сейчас… — Орлэнди с наслаждением ковырял пюре. – Я слишком мало ем, чтобы не радоваться каждой ложке!

— Ладно! Но мы опоздаем на тренировку!

— Я быстро!