Первое сентября. Часть 1. Глава 5
Глава 5
Зажигая звёзды
Фехтование проходило на открытой площадке в лесу, тщательно очищенной от природного мусора. Она находилась позади здания с классами, и по пути туда друзья заглянули в постройку, напоминавшую сарай, чтобы взять снаряжение. Орлина в это время удалилась на свой урок биологии, а Дине выдали тренировочный меч, щит и тяжёлый, покрытый патиной шлем. Она восхищённо разглядывала это достояние всё дорогу до площадки, где их уже ждали Рувин и Ферли, греясь на слабом октябрьском солнышке.
Никлиса Рувин забрал на другой конец площадки, где заставил его разминаться и отжиматься, а Дина, Орлэнди и Ферли расположились возле большого валуна. Орлэнди уселся на его край, подперев лицо ладонями, и зажмурился на солнце. Дину же Ферли принялся учить стойкам и выпадам. Он объяснил основные приёмы, показал три главные позиции, в которых можно держать щит и меч и объяснил, как правильно надеть стёганный ватный подшлемник и шлем. Меч был тяжёлым, несмотря на то что был сделан из упругого прута, вставленного в тканевый чехол-трубу, набитую ватой. Вот что Дина точно не ожидала так это насколько тяжёлым окажется простой продолговатый деревянный щит и какой плохой будет её видимость в шлеме.
Ферли показал ей как ощущается удар по шлему, потом встал перед ней, вытянув вперёд меч и стал учить её правильно наносить удары. Наконец, спустя добрых полчаса объяснений, он объявил, что лучше всего учиться на практике, а потому ей следует потренироваться с Никлисом. Тот на момент их беседы бегал кругами вокруг Рувина и лупил по нему мечом, пытаясь пробиться сквозь его восхитительно точные, быстрые и ловкие защитные удары. Наконец, Никлису удалось ввернуть один уверенный удар по его колену, и Рувин крепко огрел его по спине, заставив отступить и по инерции вовсе сесть на землю.
— Молодец, — сказал Рувин с оттенком гордости в голосе. – Наконец-то сообразил.
— Спасибо, — отозвался Никлис, отряхиваясь.
Рувин и Ферли обсудили план последующей общей тренировки, и вскоре Дине предложили выйти на край площадки, чтобы встретить Никлиса в бою. Дина улыбалась под шлемом, наблюдая как он встаёт напротив. Пришло время отомстить ему за все его прозвища и унижения, которые она получила в дороге. Особенно хотелось выбить из него эту его заносчивость. Дина приготовилась, выставив перед собой меч. Гоблинов он, видите ли, отбивать готов, пусть сначала победит девчонку! От азарта ноги пружинил сами, и Дина с нетерпением наблюдала как Ферли снял шарф и поднял его над головой. Никлис низко поклонился сопернице, и Дина кивнула ему.
— Готовы? – крикнул Ферли. – Старт!
Дина успела сделать один шаг вперёд, когда Никлис двумя длинными скачками покрыл всё расстояние площадки и мощным ударом щита в щит отшвырнул её назад. Дина увидела, как сверкнули его глаза в тени шлема, а потом перед ней мелькнули перевернувшиеся деревья, и она кувырнулась в густые заросли багровевшего черничника. Через мгновение она уже выскочила из кустов, ошеломлённая и злая, и тут на неё обрушился ураган проворных ударов. Вскрикнув от испуга, Дина вскинула над головой щит и меч, и голос Ферли прорвался сквозь грохот ударов откуда-то со стороны:
— Не зажимайся! Руки перед собой, дальше от себя!
Дина послушно распрямила локти, и удары отдалились. Тогда она приподняла голову, и тут Никлис влепил свой меч в её колено. Ахнув от боли, Дина прыгнула на него и со всей силы принялась колотить по нему мечом, попадая в основном по щиту, но успев нанести один-два удара по шлему. Рувим засекал для них две минуты, и Дина была уверена, что две минуты уже прошли, но он никак не останавливал бой. Несколько раз Ферли кричал, чтобы она поднимала руки, и чтобы не боялась бить не по мечу и щиту, а по телу своего соперника. Дина старалась изо всех сил. Иногда Никлис отступал, позволяя ей дышать, и она жадно глотала воздух, а потом он обрушивался снова, отгоняя её то к одному, то к другому углу площадки.
Выйти за её границы было нельзя, Дина это отчётливо понимала, и ей удавалось увернуться от друга. Первый раз, оказавшись зажатой в углу, она просто повернулась и бросилась бежать по периметру, подставив затылок и спину под его удары, но Ферли очень грозно на неё прикрикнул, и Дина обернулась и снова встретила Никлиса лицом к лицу. Наконец, инстинкты пересилили её волю, и Дина не смогла больше поднять руки. Удары сыпались один за другим, оглушая и путая её, и никакие уговоры Ферли уже не могли ей помочь. Когда Никлис отступил, Дина под шлемом едва могла дышать. Удары стихли, она сидела на корточках на взбитом лесном мхе, и глядела на друга сквозь узкие щели. Никлис протянул ей руку и помог встать.
— Ты молодец, для первого раза вообще отлично, — сказал он смущённо. – Ты смелая… для девочки, конечно.
— Конечно! – возмутилась Дина и стукнула мечом по его лбу. Его шлем зазвенел.
— Отлично справились, — одобрил Ферли, и Рувин подошёл чтобы сделать своему ученику пару замечаний.
После этого Никлис крепко пожал Дине руку и поклонился ей.
— В игровом бою нет врагов, — сказал он, улыбаясь. – В конце концов мы друзья.
Дина согласно кивнула.
* * *
Когда Ферли и Рувин ушли, Никлис подхватил своё снаряжение и, быстро оглянувшись, направился обратно в сторону Ордена.
— Пошли, — сказал он, остановившись на краю площадки.
— Сейчас… — Орлэнди потянулся, по-кошачьи выгнув спину, и слез с валуна. – Нас рано отпустили, торопиться некуда…
— В прошлый раз нас тоже отпустили рано, — сказал Никлис, пружиня на дорожке, словно заводная игрушка. Орлэнди остановился и, недоверчиво оглядевшись по сторонам, кивнул.
— Как хорошо, что я почти ничего не помню, — заметил он. – Дина, нам надо идти.
— Иду-иду! – Дина подхватила свой щит и натянула шлем обратно на голову. – Нет тут ваших гоблинов!
— Не надо над этим шутить, — вскинулся Никлис. – Я говорил уже…
— Орки, гоблины… Ты вон как лупить можешь, что их не отлупил? – поинтересовалась Дина, шагая за ним в сторону Ордена.
— Он отлупил, — заметил Орлэнди позади неё. – Одного, кажется, а потом ему тоже по голове дали. Правда ведь?
Никлис ничего не ответил, только ускорил шаг. Они вернули снаряжение в сарай и направились на площадь. У главного здания Ордена их поджидали Орлина и, в нескольких шагах от неё, Лэнлорон, привалившийся плечом к стене и жующий травинку. Орлина подошла к друзьям, недовольно поглядывая на забияку, а Никлис расправил плечи и уже собирался пройти мимо, но тут Лэнлорон отлип от стены и окликнул его:
— Эй, рыжий! Куда собираетесь?
— Чего хочешь, кривоногий? – осведомился Никлис.
— Мне показать тебе кое-что надо, — сказал Лэнлорон. – Тебе и твоим ребятам. Можете все вместе пойти.
— Что именно? – спросил Никлис холодно.
— Мы нашли труп гоблина, — заметил Лэнлорон с удивительной честностью. – Кто-то его подстрелил, когда вас искали. Хотите посмотреть?
— Гадость какая, — выдала Орлина. – Лис, не надо, во-первых, это противно, во-вторых…
— Он целиковый? – перебил её Никлис, не сводя с Лэнлорона взгляда.
— Да, сейчас холодно, он ещё даже в хорошем состоянии, — тот ехидно улыбнулся. – Совсем почти как когда на вас напал.
Никлис нервно сжимал и разжимал руки.
— Покажи! – сказал он вдруг. – Я хочу увидеть его только ради того, чтобы знать, что он погиб!
— Идём, — Лэнлорон махнул рукой, и они обошли столовую и углубились в лес.
— Придурки вы, вот что! – воскликнула Орлина. – Такая гадость!
— Я должен видеть! – вспыхнул Никлис. – Он изуродовал Орлэнди, он едва не убил меня, я хочу видеть!
— Ладно-ладно, — Орлина замахала руками, и они двинулись дальше, куда-то за пределы Ордена.
— Мы увидим настоящего гоблина? – прошептала Дина за её плечом.
— Да, — Орлина вздохнула. – И это от-вра-ти-тель-но!
Спустя пять минут ходьбы они отдалились от Ордена достаточно, чтобы стих шум школьной толпы, и тогда Лэнлорон обернулся. Никлис, растерявшись, едва не врезался в него.
— Никакого трупа нет, щенок! – Лэнлорон замахнулся, и его увесистый кулак прошёлся по лицу Никлиса, отшвырнув его назад, в руки Орлэнди. Дина и Орлина хором вскрикнули, а Лэнлорон отбежал на пару шагов вперёд, заворачивая рукава. Никлис вскочил на ноги и сдёрнул камзол.
— Тварь! – крикнул он и под вскрики своих друзей метнулся на противника. Из кустов внезапно выскочили ещё двое подростков, сверстников Лэнлорона, и Никлиса повалили в черничник. Он дрался, как кошка, не стесняясь кусаться и пинаться, срывая сипящий от ярости мальчишеский голос криком, но трое рослых противников были куда сильнее его. Дина схватила его камзол и вытащила из ножен кинжал. Увидев его, Орлэнди вдруг выпрямился, вскинул голову и заорал так, что по лесу покатилось эхо. Когда его крик затих в дальних уголках кустарника, все, кроме рухнувшего на землю Никлиса с изумлением смотрели на него.
— Отпустите его! – крикнул Орлэнди фальцетом. – Отпустите, не то мы будем драться!
— Ну так деритесь! – ответил Лэнлорон, первый пришедший в себя после его вопля. – Деритесь.
Он с размаху пнул замершего Никлиса так, что тот вскрикнул, закрывая голову руками. Сообщники Лэнлорона мгновенно подключились к делу, Никлис свернулся в смятых кустах клубком.
— Деритесь! – продолжал Лэнлорон, отвешивая пинок за пинком. – Если он вам так дорог, деритесь!
Дина знала, что ей не справиться с ними тремя. Она не умела пользоваться кинжалом, к её собственному разочарованию, а Орлэнди был слишком хрупким, чтобы драться. Орлина же присела на корточки, закрывая уши руками, и заплакала. Дина задрожала. В прошлый раз она убежала, убежала от тумаков и воплей, убежала и вот так же ревела, бросив друга в толпе незнакомцев.
— Видишь, рыжий, им на тебя плевать, — заявил Лэнлорон, уперевшись в плечо Никлиса каблуком. – Плевать, как плевать им всем! Гоблины вас найдут, но теперь ты их всех не вытащишь! Они тут, мы их видели!
Дина стала выдвигаться вперёд, угрожающе наставив на противников кинжал. Она ни за что не простила бы себе ещё одного бездействия. Лэнлорон жестом велел своим товарищам уходить, и они начали отступать, один из них язвительно показал Дине язык, а потом бросился бежать через лес.
— Готов умирать, щенок? – Лэнлорон наклонился к Никлису поближе. – Мы пошли, разбирайтесь тут! Слышишь, как тихо в лесу?! Мы обещали тебе труп, и труп будет, и может быть даже больше, чем один! Слышишь? Слышишь тишину?
Он толкнул мальчика в плечо, а потом отвесил напоследок ещё один пинок в живот, который Никлис снёс молча, и повернулся к Дине.
— Жаба беспозвоночная! – крикнула она, и тут за её спиной пронзительный, но чёткий голос Орлэнди взвился в воздух, заставив листья трепетать и уши всех собравшихся зазвенеть:
— Я не позволю! Я не дам!
Тебе!
Распоряжаться миром!
И пусть я выгляжу таким,
Кого убить одним ударом можно,
Всем предрассудкам вопреки
Судить я не позволю ложно!
Быть может сил я не имею,
Но ведь я тоже существо!
И кое-чем я всё ж владею,
Тем, что пронзает вещество!
Я волей Синей Птицы говорю:
«Прощайся с жизнью, или уходи!»
Иначе этот вот клинок вонжу,
В глубины твоей жалкой плоти!
Беги! Беги, прислужник злобы!
И да простят тебе грехи!
И да прославят тех народы,
Кому прощения легки!.. – Орлэнди замолк. Лэнлорон давно мчался прочь через лес, а за ним следовали его помощники. Дина, опомнившись где-то в середине его песни, обежала Никлиса и швырнула вслед убегавшим врагам кинжал. Теперь она, стоя над другом, разглядывала жилистого, вытянувшегося Орлэнди, и он больше не казался ей страшным. В нём была сила, удивительная и мощная, сила от которой, поджав хвосты, сбежали их враги. В её голове ещё гудело и перекатывалось лесное эхо, и в груди сформировался странный тёплый, розовый бутон доверия. Выдохнув, Орлэнди отмер и бросился через кусты к Никлису.
— Вот это голос у тебя! – заметила Дина, едва слыша саму себя сквозь тонкий свист в ушах.
Орлэнди пожал плечами. Никлис, захлёбываясь, подобрался и попытался оглядеться по сторонам мечущимися в панике глазами.
— Где они?! Где? – он схватил подскочившего Орлэнди за рукав.
— Кто? Кто где? – Орлэнди смотрел в его заляпанное кровью лицо с каким-то странным, отрешённым выражением.
— Гоблины! Он сказал они тут!..
— Нет тут никаких гоблинов! Птицы поют, ты что?
Никлис, задыхаясь, сполз обратно в смятый черничник.
— Я в него кинжал метнула, если это вдруг поможет, — заметила Дина растеряно. – Держи.
Она протянула другу носовой платочек, который мама заставила её взять с собой. Никлис молча забрал платок, зажал им разбитый нос.
— Точно птицы поют?.. – спросил он хрипло.
— Поют, — Орлэнди вытянулся, послушал и кивнул. – Поют. Моя песня им понравилась.
— Я не хочу умирать, — всхлипнул Никлис, хватая вспотевшими ладонями чернику и мох. – Лэнди, я не хочу умирать!..
— Всё в порядке, — сказал Орлэнди. – Ты должен дышать, знаешь, как мне иногда приходится делать? На пять, раз, два, три… тихо, тихо, медленно…
— Они вас убьют, нас всех убьют, я не смогу помочь!..
— Ты меня видишь? – спросил Орлэнди. – Видишь?
— Вижу…
— Какого цвета у меня глаза?
— Серые…
— А камзол?
— Коричневый…
— Дину видишь? У неё волосы какие?
— Русые, тёплые… — тихо выдал Никлис, и Орлэнди положил ладонь ему на грудь, заставляя его замедлить дыхание.
— Гоблинов нет, с нами всё в порядке, ты не там, ты здесь, с нами, — сказал он спокойно. – Со мной всё хорошо. Слышишь? Ответь.
— Слышу, — Никлис закрыл лицо ладонями и повернулся на бок, поджав к груди колени. Он заплакал, отчаянно и беспомощно, но совершенно беззвучно, и Дина, следуя примеру Орлэнди, осторожно погладила его по вздрагивающему плечу. К ним подошла растерянная Орлина, протянула флягу с водой. Дина молча взяла её, но решила, что сейчас самым правильным будет просто посидеть рядом. Орлэнди разделял её точку зрения, и ещё несколько минут они сидели, положив ладони Никлису на плечи.
— Мы тебя никогда не бросим, — сказала Дина серьёзно, поглаживая его. – Никогда, что бы этот придурок ни говорил.
— Спасибо, — тихо отозвался Никлис. – Спасибо, всё нормально теперь, нам идти надо…
— Не дёргайся, — заявил Орлэнди. – Мы никуда не пойдём, пока ты не придёшь в себя.
— Тебе ничего не сломали? – спросила Дина осторожно.
— Нет вроде, напинали знатно, но я привык уже, — выдал Никлис и повернулся к Орлэнди. – И как в тебя вмещается этот твой голос?..
— Я же спел, я может и похож на цыплёнка, у меня другая сила есть, — сказал Орлэнди гордо.
— Круто, — заметила Дина. – Я только рисовать умею, и то не очень хорошо…
— Не правда, — кашлянул Никлис. – У тебя классные рисунки, ты их просто прячешь ото всех. Покажи потом Лэнди, ему понравится.
Дина вздохнула, и вместе с Орлэнди они усадили его. Они помогли ему умыться, и Никлис, протерев глаза рукавом, заявил:
— Ну и ветер сегодня.
— Какой ветер? – не понял Орлэнди.
— Да так, ветер такой, что из глаз ручьи, — Никлис смущённо покрутил над головой руками. – Фух.
Он поднялся, отряхиваясь и расправляя рукава. На его руках уже начали темнеть синяки, костяшки пальцев были все разбиты.
— А ты их хорошо в ответ отлупил, — заметил Орлэнди, поглядев на его руки.
— Это от зубов, — весело заявил Никлис, показывая ему рассечённый палец. – Но зуб его где-то там, в кустах остался.
Он засмеялся, а Орлэнди зажмурился и отшатнулся.
— Ты же знаешь, что я крови боюсь! – он зажал себе глаза ладонями.
— Извини, — Никлис закрыл царапину платком Дины. – Пошли домой уже, скоро солнце сядет, будем собираться на Праздник Птиц, и тебе лекарство принять надо.
— Пошли! – Орлэнди так и не раскрывал глаз.
Никлис натянул обратно поданный Орлиной камзол, Орлэнди ухватился за его рукав, и они двинулись по тропинке обратно к деревне.
— Мне как-то нехорошо… — тихо заметил Орлэнди спустя минуту ходьбы, и Никлис обернулся к нему.
— Что такое? Мои царапины тебя так напугали?
— Голова болит, — Орлэнди присел на корточки, не сводя глаз с земли. – Очень…
— Лэнди? – Никлис ухватил его за плечи ровно в тот момент, как Орлэнди повалился вперёд и повис в его руках. – Лэнди! Лэнди, ты что?!..
Дина испуганно огляделась в поисках помощи, но вокруг никого не было.
— Лэнди, очнись! – Никлис осторожно положил его в мох, повернув друга на бок. Лицо Орлэнди было совершенно белым, его глаза казались совсем запавшими.
— Он жив, — Орлина сжала ладонь брата. – Видимо снова обморок.
— Обычно он почти сразу приходит в себя! – заметил Никлис, похлопывая его по щеке. – Дина, посмотри сколько времени!
Дина кинула взгляд на часы и засекла время. Спустя почти минуту ничего не произошло, Орлэнди оставался неподвижным и призрачно-бледным, и Никлис поднял голову под отчаянные причитания Орлины. Его глаза спрашивали совета, и Дина кивнула, поддерживая то неизвестное ей решение, что он собирался принять.
— Нам надо домой, — сказал Никлис, вскинув Орлэнди на руки. – Скорее!
Орлина и Дина синхронно кивнули и бросились через лес в сторону деревни, Никлис молча шагал следом, прижимая к груди бесчувственного друга. Бежать они не могли, но шли быстро, и Дина в отчаянии проверяла старенькие потёртые часы на запястье. Насколько трудно эльфу умереть?.. Никлис говорил, что это так просто…
* * *
На главной улице деревни Никлис свернул раньше дома Орлэнди и Орлины, и взбежал по усыпанной гравием подъездной аллее к высокому дому с балконом над крытым крыльцом. Он взлетел по ступенькам к дверям, развернулся спиной и принялся колотить по двери пяткой. Послышался заливистый лай борзых из сада, и запыхавшаяся Дина с любопытством поглядела в направлении их голосов в надежде увидеть собак, но они не появились. Вместо них высокая входная дверь заскрипела, и в её тёмной арке возникла величественная фигура Эльдара.
— Орлэнди плохо, — выдохнул Никлис, подняв на него взгляд встревоженных зелёных глаз, и старший эльф впустил их в дом. Дина последовала за друзьями в густой полумрак коридора, а оттуда в просторную гостиную, озарённую разноцветными солнечными зайчиками, возникавшими благодаря продолговатым витражным стёклам в окнах. Никлис положил Орлэнди на кушетку у окна, сунув ему под голову подушку.
— Что случилось? – спросил Эльдар спокойно, опустившись на колени подле кушетки. Никлис заговорил, пока тот положил большую веснушчатую ладонь на взмокший лоб Орлэнди, приподняв чёлку. Несколько мгновений мальчик неподвижно лежал, а потом вдруг вздрогнул всем телом, и дыхание его участилось. Он не очнулся до конца, но лицо его начало понемногу розоветь.
— Видимо, лекарство не работает, — сказал Эльдар печально.
— Ты дал ему сил? – уточнил Никлис, и эльф кивнул.
— Он скоро очнётся. Дайте ему воды, и мне нужно посмотреть остальные наши лекарства для него, возможно человеческая медицина всё-таки не создана для нас, — Эльдар встал и окинул своим странным, отстранённым взглядом фигурку сына. – Опять нос разбит?
Никлис потупился, исподлобья глядя в укоризненно весёлое витражное окно.
— С кем ты дрался?
— На нас напал Лэнлорон, — выпалила Орлина, дрожа. – Ник нас защитил.
— Хм, — только и сказал Эльдар и ушёл в соседнюю комнату.
— Почему ты не сказал ему про Лэнлорона? – спросила Дина, заглянув другу в лицо. – Он ведь на тебя набросился, ты не виноват.
— Отец не будет разбираться, кто прав, кто виноват, — заявил Никлис и кинул взгляд на дверь, проверяя, далеко ли Эльдар. – Он не хочет, чтобы я дрался. Совсем. Он считает, что всё в жизни можно решить мирным путём.
— Может быть он и прав, — Дина покачала головой. – Может быть, если бы все так думали, мы дрались бы меньше…
— Ты видела Лэнлорона? – вскипел Никлис, придвинувшись к ней вплотную. – Ты слышала, как он называл меня и Лэнди?.. Ты думаешь, мы не просили учителей за нас заступаться? Сколько раз отец ходил и говорил с ними обо всём этом, а потом вот! Если не бьют меня, то бьют Орлэнди, а он упасть может, если ему в лоб муха врежется! Поэтому уж пусть лучше бьют меня! Я буду драться в ответ до тех пор, пока не настанет справедливость, пока в мире есть люди которые не верят в мирную жизнь! Я буду драться, пока я дышу, когда никто другой драться не посмеет! Я…
— Довольно, Никлис, — резко перебил его негромкий, но увесистый голос Эльдара, и Никлис повернулся к нему. – В угол. На час.
Никлис вперил ему в лицо взгляд своих сверкающих глаз, но Эльдар молча смотрел куда-то в пустоту, и Никлис, зарычав от обиды и ярости, развернулся и ушёл в угол комнаты. Дина проводила его взглядом, а потом посмотрела в печальное лицо Эльдара.
— Это для Орлэнди, — сказал он и, придвинув к кушетке тумбочку с книгами, поставил на неё чашку дымящегося чая. В голове Дины вскипали, вскидывались мысли, одна другой резче, но вокруг Эльдара царила такая непроницаемая атмосфера равнодушного покоя, что она не смела его упрекнуть. Наконец, одна из мыслей попыталась прорваться сквозь удушье, и Дины выдохнула тихое беспомощное:
— Вы!..
— Тебя здесь вообще не должно быть, — мгновенно откликнулся Эльдар с внезапной строгостью в голосе и удалился куда-то вглубь дома.
Оставив дрожащую от тревоги Орлину с её братом, Дина тихонько подошла к усевшемуся на пол Никлису в углу гостиной.
— На, — сказала она, протянув другу несколько пластырей.
— Спасибо, — Никлис принялся резкими движениями открывать упаковки. Дина молча наблюдала, как он облизывает царапины на руках и приклеивает на них пластыри с кошками. Дина сама, конечно, предпочитала обычные бежевые пластыри, но делать было нечего, других пластырей в запасе её мамы не было.
— Не слушай его, — вдруг сказал Никлис устало. – Я абсолютно уверен в том, что ты здесь для какой-то цели. Я ещё не знаю для какой, и, возможно, никогда не узнаю, но ты должна была здесь оказаться.
— Я своих родителей обычно слушаю, — заметила Дина, и Никлис взглянул на неё с улыбкой.
— Я тоже, но иногда отец говорит глупости, — сказал он. – Посиди за меня с Орлэнди, ему нужна поддержка.
— А тебе? – поинтересовалась Дина и села с ним рядом.
Никлис фыркнул, приклеивая последний пластырь.
— Я привык, — сказал он. – Мама меня жалеет, если совсем невмоготу.
— Родители вообще ничего не понимают, — заметила Дина. – Говорят что-то о совести, о чести, об уважении, а потом… шлёпают или в угол ставят. Или телефон отбирают.
— Меня шлёпали всего один раз в жизни, и больше такого никогда не повторится! – заявил Никлис. – Я накричал на отца, и он меня отшлёпал. Мне всего девять лет было, мы только с Орлэнди познакомились.
— Ну, это святое, если накричишь, — согласилась Дина. – Меня тоже только однажды шлёпали, но я ещё меньше была, я тогда сестру одну укусила.
— Сильно, — одобрил Никлис. – Но всё-таки… посмотри, что там с Лэнди?.. Пожалуйста.
— Ладно, — Дина вздохнула и вернулась к кушетке, где Орлэнди уже начал приходить в себя.
Почти полчаса юный эльф, не переставая, скулил и плакал. Дина закатывала глаза, поскольку он не слушал никаких её уговоров, а Орлина была бессильна ему помочь. Эльдар же словно бы испарился, остался лишь тёплый чайник на кухне. Орлина дала брату чай, и только тогда, Орлэнди, наконец, утихомирился. Никлис к тому времени решил, что достаточно отсидел в углу и присоединился к остальным.
— Отец посмотрит остальные твои лекарства, — сказал он другу. – Может быть он прав… Может быть, лекарства из их мира не решение проблемы.
— Лишь бы голова прошла, — выдохнул Орлэнди, растирая виски. – Лишь бы…
— Сегодня вечером Праздник Птиц, думаешь, ты сможешь пойти? – спросил Никлис, усевшись на полу рядом с его кушеткой.
— Надеюсь… — простонал Орлэнди. – Но это не точно…
* * *
На Праздник Птиц Орлэнди пойти не смог. Он долго рассуждал, вздыхая, взвешивал свои силы, а Никлис молча сидел рядом и выжидательно смотрел на него. Состояние Орлэнди лучше не становилось, поэтому решено было оставить его дома. К тому времени Эльдар вернулся и сообщил, что скоро прибудут мама и сёстры Никлиса. Из-за болезни самой младшей из них они решили возвратиться раньше запланированного и теперь могли составить компанию Орлэнди. Перед началом праздника Никлис и Орлина проводили Дину на второй этаж большого и довольно пустого дома в комнату младших сестёр Никлиса, чтобы найти ей платье на вечер.
В надвигающихся сумерках темнота дома казалась особенно таинственной. Скрипели половицы, и внезапные сквозняки шевелили покрывала, накинутые на мебель и канделябры. В спальне сестёр Никлиса было тепло, на кроватях растянулись толстые и тяжёлые лоскутные покрывала, на стеллажах стояли большие старые книги в кожаных переплётах. От них пахло клеем и бумагой, и Орлина долго стояла перед полками, разглядывая корешки с названиями. Никлис же открыл для Дины шкаф, пропахший мятным маслом от насекомых, и указал на разноцветную одежду на вешалках.
— Выбирай любое, какое понравится, отец сказал можно, — произнёс он и, отойдя, сел на широкий подоконник.
Дина недоверчиво заглянула в шкаф. Её семья никогда не жила богато, и почти вся принадлежавшая девочке одежда доставалась ей с плеча старшей сестры или от родственников. В шкафу маленьких эльфиек разнообразия было гораздо больше, и ткань, из которой шилась их одежда, была качественной и плотной.
— В чём вообще заключается этот ваш Праздник Птиц? – поинтересовалась Дина, рассматривая вышивку и разнообразное сукно и лён эльфийского гардероба.
— Мы празднуем возвращение всех мигрирующих зимних птиц, начало зимы. Перед тем как станет совсем холодно, мы провожаем осень. Это наша последняя возможность повеселиться, — объяснил Никлис. — Будут конкурсы, всякие соревнования, костры, и танцы.
— Танцы… — Дина остановила свой выбор на простом коричневом платье. Оно казалось тёплым и не выглядело бы странным. Платья Дина в принципе не любила, а потому согласилась на это только потому, что праздник был большим, и нужно было соблюдать этикет, по крайней мере так считали её эльфийские друзья.
Орлина что-то спросила тихо и виновато за её спиной, и Никлис ответил на эльфийском. Когда Дина обернулась, Орлина крепко прижимала к груди книгу, и под взглядом девочки опустила голову.
— Мы тебя в коридоре подождём, — предложил Никлис, заметив платье в руках Дины, и они вышли. Дина молча переоделась, посмотрела на полку с книгами, на странные витиеватые надписи на обложках, и покачала головой. По-эльфийски читать она не умела.
Платье было ей велико, но с камзолом сверху оно выглядело неплохо. Подол в пол скрыл её рыболовные брюки, и Дина улыбнулась. Она осторожно подкралась к зеркалу в углу комнаты и с тревогой посмотрела на себя. Лицо её, круглое и большеглазое, смотрело на неё из густой тени чёлки. Платье казалось элегантным, тяжёлым и неожиданно удобным. Дина сделала шаг и покружилась по комнате, заставив подол взлететь и поднять в воздух пыль. Остановившись и оправив растрепавшиеся волосы, Дина сделала глубокий вдох и отворила дверь. Никлис и Орлина поглядели на неё, и Никлис сказал:
— Неплохо. Теперь ты настоящая девочка.
— Девочкой я была и в штанах! – сразу же объявила Дина и врезала ему локтем в рёбра. Никлис ахнул, отшатнувшись, но возмущаться не стал. Дина, важно подняв голову, спустилась по тёмной лестнице обратно в гостиную, где Орлэнди страдал в свете свечей, возле завешенного сизыми сумерками окна.
— Повеселитесь за меня, — попросил он, когда Дина остановилась рядом с ним. – Попойте песни.
— Обязательно, а ты поправляйся, — сказала Дина.
— Дина, ты умеешь танцевать? – спросил Орлэнди, тоскливо подняв на неё глаза. Дина встретила его взгляд, и отчего-то сейчас он вовсе не испугал её.
— Нет, никогда не умела и не собираюсь учиться, — заявила она.
— Лис, научи её танцевать, — произнёс Орлэнди умоляюще. – Нельзя на Празднике Птиц без танцев.
— Ты сам только с Орлиной танцуешь, — фыркнул Никлис.
— Я просто ни с кем больше не дружу, — сказал Орлэнди. – Но это важно.
Никлис вздохнул и покачал головой:
— Ладно, хорошо, научу, ради тебя.
— Обещаешь?
— Обещаю, — Никлис протянул ему руку, и Орлэнди пожал его ладонь.
— Я не буду танцевать, — повторила Дина.
— Орлэнди просит, — выдал Никлис своим серьёзным тоном. – Он болеет, надо выполнять.
— Дина, обещай мне, — попросил Орлэнди. – Дай руку.
— Не хочу и не буду! – Дина отвернулась и зашагала в коридор.
* * *
Казалось, на Праздник Птиц собралась вся округа. На просторной поляне чуть в стороне от деревни, развели большие костры, озарившие высокие арочные своды сосен, напоминавших этой ночью огромный готический зал. Множество детей и молодых эльфов собрались тут, посреди поляны расположилась небольшая группа музыкантов, и они понемногу настраивали свои инструменты. На беспокойство Дины по поводу близости гоблинов Никлис сказал, что вокруг поляны стоят стражники, как всегда невидимые в лесу, но кинжал так и оставался на ремне у его бедра. Дина немного завидовала ему, поскольку тоже носила бы кинжал, если бы ей его дали, и не важно существовала опасность нападения гоблинов или нет.
Дина с тревогой всматривалась в красивые лица юных эльфов, боясь увидеть среди них Лэнлорона, но Никлис казался спокойным, быть может, их враг не рисковал появляться в столь людных местах. Оказавшись близ одного из костров, Никлис остановился и тронул Дину за локоть.
— Держи, — сказал он, протягивая ей небольшой стальной фонарик с прорезями в куполе, похожими на летящих птиц.
— Зачем это? – удивилась Дина, взяв в руки фонарик.
— В начале праздника мы всегда зажигаем огни, в честь начала сезона долгих ночей. Нужно зажечь звёзды, чтобы небо не было тёмным, — отозвался Никлис и кивнул на ближайший костёр, где все начинали выстраиваться в круг.
Они вклинились в ряд, и Дина увидела, как у самого огня остановился высокий складный Ферли. В руке он держал тонкую лучину. Рядом с ним молчаливым монолитом замер Рувин с деревянной флейтой наготове. Понемногу голоса стихли, и Дина с загоревшимися глазами наблюдала, как Рувин поднёс флейту к губам и заиграл протяжную, таинственную мелодию, с поразительной синхронностью вторя флейтистам у других костров. Эльфы в кругу были разными, совсем детьми и совсем взрослыми, в своих высоких застёгнутых воротничках и с рассыпавшимися по плечам волосами. Они казались все, как на подбор, красивыми, и Дина переводила взгляд с одного лица на другое, пока не остановилась на улыбчивом, но серьёзном круглом лице Никлиса. Он усердно на неё не смотрел.
Круг начал медленно покачиваться в такт понемногу ускоряющейся мелодии. Ферли смотрел на всех собравшихся добрыми, внимательными глазами, пока мелодия не взвилась вверх и все собравшиеся эльфы вдруг не начали петь. Дина вздрогнула, по её позвоночнику скользнули мурашки. Они запели чистым, стройным хором, и эльфийский язык свился с игрой пламени костра, с музыкой в дыму, с ветром в высоких сосновых кронах. Ферли опустил лучину в костёр, и крошечная звезда вспыхнула на самом её конце, отразившись белой искрой в сердце Дины.
Ферли обвёл взглядом круг, словно выбирал достойного соперника, и остановил свой взгляд на фигурке Никлиса чуть в стороне. Он подошёл и протянул лучину, позволив мальчику зажечь от неё свой фонарик. Потом Ферли поднял догорающую щепу и швырнул её в костёр, подняв всплеск искрящихся огненных брызг. Никлис подал Дине свой фонарик и помог зажечь её. Она передала огонь Орлине, та протянула фонарик соседу, а Дина завороженно уставилась на весёлую игривую звёздочку за мутными стёклышками. Огонёк плясал, извиваясь, прыгал и, казалось, смеялся, словно вызывал её на бой. Он приглашал её повеселиться так, как никогда в жизни. Дина подняла голову и столкнулась с довольными, добрыми зелёными глазами Никлиса, ярко блестевшими в свете костра. От неожиданности он вздрогнул и отвернулся, и Дина засмеялась его смущению.
* * *
Игры, песни, пляски и состязания длились до глубокой ночи. Дина победила со своей командой в перетягивании каната, проиграла эстафету с переносом яйца в ложке с одного конца поляны до другого, и с большим удовольствием научилась прыгать через костёр. Когда на прозрачном сизом небе, усыпанном мерцающими звёздами, появился тонкий чистый серп луны, музыканты приготовились к танцам. Дина долго в недоумении разглядывала луну, потому что ей казалось, что позади неё мерцает ещё один серп, и Никлис объяснил это тем, что луны вообще-то две, одна большая, другая маленькая. Дина не могла отвести глаз от этого явления.
— Пойдёшь танцевать? – пригласил её Никлис, когда она в очередной раз запрокинула голову.
— Нет! – вспыхнула Дина. – Я же сказала!
— Орлэнди просил…
— Я с тобой станцую, — заявила Орлина, появившись словно бы из ниоткуда. – Мне как раз не с кем танцевать. Пошли. Лэнди всё равно не узнает.
Никлис покачал головой, но она схватила его за руку и потащила ближе к собиравшимся парам. В груди Дины разлилось новое, непонятное чувство, совсем как тогда в Ордене, когда Орлина уселась между ней и её другом. Как посмела она забрать его?.. И вообще, ничего она не понимает в танцах!.. Дина, насупившись, отошла в сторону, уселась на бревно и стала наблюдать как музыканты наладили инструменты и заиграли что-то, напоминавшее вальс. Никлис и Орлина мелькали то там, то тут, и Дина видела, как взлетает и кружится длинная серая юбка юной эльфийки. Она вертелась с улыбкой, скользя в такт мелодии, тонкая и лёгкая, она почти порхала по воздуху, подталкивая руку Никлиса. Насколько сложно научиться танцевать?..
Танец был не длинным, в конце всё стали кланяться друг другу, девушки приседали в реверансах, эльфы целовали их перчатки. Никлис просто поклонился Орлине, а потом, оставив её, принялся оглядываться по сторонам. Дина скрестила на груди руки. Она сидела в тени, он её обыщется прежде, чем заметит. Музыка заиграла вновь, растерявшаяся Орлина отошла в сторону, но тут её пригласили вновь на танец, и она закружилась, мелькая среди витиеватых причёсок, цветных юбок и расшитых камзолов. Несколько минут Дина смотрела, как проворно и элегантно она вьётся в руках своего кавалера, и отчего-то ей стало завидно её счастью. Она никогда бы не могла так радоваться танцам.
Вдруг рядом хрустнул сучок, и Дина, вздрогнув, обнаружила рядом с собой Никлиса, устроившегося на её бревне. Он молча смотрел на кружащиеся внизу пары, и Дина пристально поглядела на него, а потом тоже перевела взгляд на толпу. Они казались такими счастливыми, красивыми, они напоминали игрушки в кукольном театре, где герои могут взлетать в воздух так высоко, как только захочет рука кукловода…
В присутствии Никлиса отступила колкость осеннего мороза, словно он умудрился согреть воздух вокруг себя. Дина чувствовала его рядом, неожиданного притихшего, и ей стало неловко за себя, за него и за этот вечер. Праздник был красивым, таким красивым, и можно было бы влиться в него, и тоже радоваться, но она боялась оступиться, боялась, что не будет такой же красивой и лёгкой как Орлина, что её природная неспособность двигаться женственно проявятся слишком явно. Дина подперла подбородок рукой и потеребила подол юбки. Ну вот зачем он молчит? Сидит и молчит, словно стал совсем другим человеком, почему? Сейчас бы как раз хорошо было бы нарушить это молчание…
— Слушай… Это… В общем, может, я всё-таки не против немножко поучиться танцевать, — выдала Дина быстрее, чем успела сообразить, что она говорит.
Никлис удивлённо поднял голову, и она мгновенно пожалела о сказанном.
— Ладно, не надо, — вспыхнула она. – Какая разница.
— Хочешь, кхм, ну… мы тут потанцуем? – предложил Никлис тихо.
— Тут?
— Не в толпе, а здесь, отсюда слышно музыку, — пояснил Никлис.
— Я не умею танцевать, совсем…
— Ну, ничего, я научу, поэтому и предложил здесь, — Никлис неуверенно улыбнулся и тут же потупился. – Раз Орлэнди просил.
— Да, он просил, надо, — Дина встала, отряхивая подол. Никлис тоже поднялся и протянул ей руку, и Дина почувствовала, как он вздрогнул, когда её вспотевшая ладошка в кожаной перчатке легла в его ладонь.
— Это очень просто, — Никлис принялся объяснять ей шаги, и Дина следовала, повторяя шаг за шагом, раз за разом, пока внезапно мелодия не подхватила её, осыпавшись с неба звёздными искорками, не вспыхнула, и она не вспорхнула над смятой травой, словно птица. Что-то зажглось в ней, в самом сердце, когда Никлис впервые толкнул её вокруг своей оси, что-то проснулось, растекаясь по телу от его сильной руки и до самых пяток, отплясывая огоньками в её глазах и в её душе. Никлис закружил её, раз, другой, притянул к себе, развернул снова. Дина кружилась. Кружился костёр и звёзды, и весёлые лица, и испуганные, но счастливые глаза Никлиса.
Сегодня был хороший день, сегодня над ней танцевали звёзды, под ногами хрустела присыпанная инеем трава, и рука её друга вела её за собой по незнакомой, но увлекательной тропе. Она кружилась, заворожённая и вдохновлённая, и казалось, что хотя бы на мгновение, мрак мира отступил, и она увидела истинную красоту в пламени костра, в игре света на вьющихся волосах Никлиса, и в лицах танцующих юных эльфов. Она узнала радость и горе, узнала любовь, узнала дружбу и боль, и в её груди внезапно проснулась тихая, уютная тоска по маме и папе, по сёстрам и по родному дому.
— Ты танцуешь прямо как дерёшься! – воскликнула Дина, стоило им замедлиться на мгновение. – Быстро и без остановки!
— Ну… я не умею по-другому, — произнёс Никлис виновато, лицо его горело. – К тому же настоящий бой – он как танец.
— Это так, — согласилась Дина. – Но можно плавнее.
Она замедлила его шаг, и Никлис попытался подстроиться. Он вновь закружил её, она шагнула раз, другой, вскинула руку, скользнула и вернулась обратно к нему, улыбаясь сквозь головокружение. Сегодня был счастливый день, сегодня она была в волшебном мире, под волшебными звёздами, сегодня она танцевала с эльфом.
Эпилог
В воздухе пахло влажной землёй после дождя, и лицо щекотали холодные капли. Дина раскрыла глаза и принялась быстро оглядываться, но тут её взгляд остановился на сидевшем на валуне Нике. Он задумчиво покачивал удочкой, глядя на воду мерно ползшей мимо реки из-под капюшона. Дина вздохнула. Ну и сны пошли последнее время, того и гляди сойдёшь с ума.
— Доброе утро, — сказал Ник с насмешкой. – Или полдень. Здесь уже время обеденное.
— В смысле здесь? – удивилась Дина, и он посмотрел на неё в замешательстве.
— В Вытегре, — пояснил Ник. – Я вернул тебя ровно в то же время, как мы ушли.
Дина поглядела на толстый суконный плащ, на котором лежала.
— Мне всё это не приснилось? – спросила она с надеждой.
— Нет, — Никлис улыбнулся и скинул капюшон, открыв ей свои вытянутые заострённые уши. Дина хлопнула себя рукой по лбу и уселась поудобнее.
— Почему я не помню, как мы вернулись? – спросила она.
— Ты заснула, ещё на празднике, и я отвёз тебя домой.
— Отвёз?.. Там же вроде куда-то идти надо.
— Ладно, отнёс! – Никлис вздохнул. – И ты только теперь проснулась.
— Ты пойдёшь обратно на праздник? – поинтересовалась Дина растеряно.
— Нет, меня родители дома ждут, я думаю, — он покачал головой. – Чтобы отчитать за неподобающее поведение.
— Какое это?
— За твой визит в мой мир, но это ничего, я рад, — сказал Никлис. – Держи, это тебе.
Он положил на край её плаща толстую книгу в тёмно-синем переплёте и рядом поставил её фонарик, в котором ещё теплился огонёк. Дина несколько секунд смотрела на фонарик и в груди у неё всё сжалось. Она решительно вскочила, одёрнула куртку и протянула вперёд руку.
— Ты чего? – удивился Никлис, тоже встав.
— Ты уйдёшь, я прощаюсь, — выдала Дина, поджав губы. Нельзя плакать, это совсем по-девчачьи, она не такая.
— Я попытаюсь тебя навещать, — заметил Никлис. – Ты можешь писать мне. Я пришлю к тебе нашего сокола, он найдёт тебя.
— Настоящие письма? На бумаге? – заинтересовалась Дина.
— Да, — сказал Никлис серьёзно. – А как ещё?
— Ну да, — Дина невольно усмехнулась. – У тебя же нет компьютера. Ты… ты это, приезжай снова.
— Обязательно, — Никлис улыбнулся и оправил плащ. – Я очень рад, что пришёл в этот мир, Динка, я очень рад, что познакомился с тобой. Мы ещё обязательно увидимся.
— Обещай! – всхлипнула Дина.
— Обещаю! – Никлис крепко пожал её руку. Дина не выдержала, вырвалась и в отчаянии обняла его, уткнувшись лицом в пахнущий влажной шерстью капюшон плаща. Никлис неуверенно обнял её в ответ, и она выбилась из его рук.
— Ну вот, теперь уходи, пока я совсем не разревелась, как дура! – выдала Дина.
— Не надо, — сказал Никлис тихонько. – Не плачь. Всё будет хорошо, слышишь?
— Угу…
— Я тебе напишу, совсем скоро!
— Ага…
— Я никогда не забуду нашей дружбы. Пусть никто из нас не предаст её, эту дружба, хорошо? Мы с Орлэнди так клялись, когда были маленькими, и мы до сих пор дружим.
— Пусть не предаст… — повторила Дина тихо.
— Держи, — Никлис сунул руку за ворот камзола и снял с шеи крошечную подвеску в форме голубой птички на шнурке. – На память.
— Спасибо… — прошептала Дина, сжав подарок в мокрой ладони. – У меня ничего для тебя нет…
— Подари мне свой поплавок? – предложил Никлис, указав на её удочку. – Я его сохраню.
— Точно! – Дина принялась разбирать снасть и протянула ему продолговатый пенопластовый поплавок, красный с белыми полосками. Никлис спрятал его в своей парадной поясной сумке.
— Не грусти тут, бей крапиву побольше, — усмехнулся он. – Орков уничтожать надо!
Дина засмеялась сквозь слёзы.
— Увидимся! – он в последний раз пожал её плечо, а потом взмахнул плащом и вдруг словно бы растворился в воздухе. Дина всхлипнула и заплакала навзрыд, надев на шею шнурок с голубой птичкой. Он уехал. Он обещал ей писать, обещал навестить, но его родители такие строгие… Дина в растерянности подобрала оставшийся на земле плащ, свернула удочки и спрятала в рюкзаке книгу. Дождь перестал, и сквозь густую пелену облаков ненавязчиво проглянуло холодное осеннее солнце. Дина закинула удочки на плечо и подняла с земли фонарик. Она улыбнулась, заметив, как извивается в нём огонёк, и зашагала по тропинке обратно к городу, приминая на ходу пожелтевшую траву. Мир был снова скучным, снова позади остался друг, но в этот раз её дружба была крепка, в этот раз они поклялись хранить её, в этот раз в фонарике в её руке мерцало пламя, которое передавали эльфы, зажигая звёзды.
