Блог

Подснежники. Глава 1

Подснежники

Глава 1

Друг познаётся в беде

Дина стояла на дороге, в свете фонаря, сжимая в руках наручные часы и помятый конверт, и с тревогой и задумчивостью в глазах смотрела на звёзды, засвеченные жёлтыми бликами фонарей. Был прохладный майский вечер, и в кустах ароматной сирени звонко заливались соловьи. Сердце Дины наполнялось нетерпением и радостью. Сегодня! Сегодня это случится! Сегодня она снова встретится со своим другом! Она не видела Никлиса вот уже четыре года. Дина взглянула на письмо у себя в руках.

Несколько дней назад, проверяя почту, она обнаружила в ящике этот конверт. Все свои письма Никлис обычно отправлял с птицами, способными перелетать через барьер между мирами. Удивлённая новым способом доставки почты из Эльвии, Дина поспешила вскрыть конверт. Никлис писал, что снова находится в её мире по некоторому делу и может встретиться с подругой, если, конечно, она того хочет. Дина, безумно обрадовавшись этим новостям, сразу же написала ответ, предложив вместе пойти на её тренировку по спортивному мечу. Она была в среду, то есть сегодня вечером. Никлис согласился, и они условились встретиться на дороге недалеко от дома Дины, под небольшой берёзкой, росшей на обочине.

Дина была на месте за двадцать минут до назначенного времени, так сильно ей нетерпелось увидеть друга. Время тянулось медленно и вместе с тем час встречи приближался неумолимо и неотвратимо. В какой-то миг Дину накрыло странное ощущение, что ей даже не хочется встречаться, не хочется возрождать в себе ту дружественную привязанность, не хочется говорить… И вместе с тем хочется снова почувствовать, что у неё на самом деле есть настоящий друг. За всё это время Дина так и не смогла найти человека, способного стать её близким другом. У неё было несколько школьных знакомых, но все они недостаточно хорошо умели понять её, и она не могла назвать их своими друзьями.

Взгляд Дины был устремлён вдоль по улице. Пытливыми глазами она изучала каждую тень и каждый куст, дрожа от необъяснимого волнения и нетерпения. Но вот одна из теней шевельнулась, Дина сильней вздрогнула и замерла. Из темноты за забором старого сада напротив её дома лёгким бегом выскользнула складная фигура. Выйдя на дорогу, человек остановился и огляделся, и в свете фонаря Дина узнала яркие рыжие волосы. Никлис обернулся, увидел берёзку и подругу под ней и зашагал к ней навстречу, бесшумно ступая по земле. Дина видела что-то знакомое в его пружинящей походке и вместе с тем что-то новое, какие-то другие движения, приобретённые им с возрастом.

Он улыбнулся, прищурив блестящие глаза и показав ряд ровных нижних зубов, забавно выступающих вперёд верхних. Тот же необычно приплюснутый нос и россыпь рыжих веснушек, те же брови-домики, собирающие на лбу симпатичные морщинки, те же острые уши и выдающаяся вперёд нижняя челюсть. Одно было другим: лицо его вытянулось и заострилось, мягко очертились высокие скулы, а взгляд светлых зелёных глаз стал серьёзнее и глубже, чем был раньше. Дина невольно улыбнулась в ответ. Её взгляд не упустил ни одной детали. Никлис был одет совсем по-человечески, в зелёную толстовку без капюшона, узкие джинсы и новенькие болотного цвета кроссовки. Волосы его были как обычно со лба зачёсаны назад и собраны в растрёпанную кучку, а распущенная их часть прикрывала уши. Однако, вся человечность его одежды не могла скрыть эльфийской складности его фигуры.

— Ранние звёзды осветили день нашей встречи! – воскликнул Никлис, подходя ближе и смеясь искренним весёлым смехом. – Приветствую!

— Добро пожаловать в наш мир… опять, — сказал Дина, улыбаясь в ответ.

— Давно ждёшь?

— Нет, не очень, — соврала Дина. – Ты нормально одет, чтобы бегать? Сегодня последняя тренировка, жалеть нас не будут!

— Не скажу, что мне нравится ваша одежда, но я думаю для тренировки она подойдёт, — отозвался Никлис.

— Просто чтоб ты знал, джинсы не тянутся, — сказала Дина и засмеялась.

— Да, я заметил, — усмехнулся Никлис. – И почему у вас вся обувь с каблуком?

— Это не каблук, это просто обычная подошва. Кроссовки все такие. Если тебе надо, чтобы между ногами и землёй была тонкая прослойка, то тут лучше всего кеды подойдут, — Дина поставила ногу на пятку, показывая ему свои заношенные голубые кеды.

— Буду знать, — деловито сказал Никлис. – Ну, что, пойдём?

— Пойдём.

Они зашагали вдвоём по улице.

— Ну, расскажи, как твои дела? – предложила Дина, улыбаясь.

— Дела мои неплохо, — отозвался Никлис. – Отучился, теперь работаю, занимаюсь разведкой на службе у Королевы Орлинда. Взял отпуск на месяц, чтобы выбраться к тебе сюда.

— То есть, ты всего на месяц тут останешься?..

— Нет, то, с какой скоростью идёт время здесь и время в нашем мире зависит от меня. Я могу прожить здесь год, а там пройдёт лишь день, и наоборот: там пройдёт год, а здесь один день. Я решаю сколько времени в том или ином мире я хочу пропустить, — пояснил Никлис.

— А-а… Чем тут будешь заниматься? – поинтересовалась Дина.

— Меня взяли в вашу школу! – Никлис засмеялся. – Я сказал, что я учился дома. Теперь мне надо сдать аттестацию, но я почти уверен, что все экзамены я провалю. Я слишком мало знаю о вашем мире.

— Хм, а и правда, — согласилась Дина.

— А ты?

— Что я? Я сейчас в одиннадцатом классе, заканчиваю в этом году и собираюсь поступать учиться дальше в Москву, — сказала Дина.

— Понятно, — Никлис улыбнулся.

— Ну, мы вообще-то пришли. Сейчас познакомлю тебя со всеми. Ты жить будешь там же, где и раньше?

— Ага.

— Пойдём домой вместе? – Дина почти умоляла его. Она не любила ходить по вечерам одна.

— Конечно!

Благодарно взглянув на друга, Дина подошла ближе к невысокому белому зданию, укрывавшемуся в тени кустов и деревьев. Потянув на себя дверь, она нырнула в тяжёлый, чёрно-маслянистый от кольчуг и оружия сумрак. Здесь было много народу, в основном парни. Все о чём-то болтали. Девчонка была лишь одна — высокая, мрачноватая, очень худая, всегда в чёрной кожаной куртке с заклёпками. Дина бросила на неё взгляд. Завитые крашеные волосы, забранные в высокий хвостик почти на лбу, падали на лицо с нарисованными бровями.

Дина собралась с духом и громко со всеми поздоровалась. Разговоры затихли, и девушка представила своим соратникам Никлиса. Все сразу заинтересовались новым человеком в обществе, и Дина получила возможность скользнуть в раздевалку, чтобы переодеться в тренировочную одежду. Синие спортивные штаны, небесно-голубая футболка, такие же голубые кеды… Дина перекинула на плечо свою длинную и тяжёлую русую косу и поправила чёлку. Она невольно посмотрела на себя в зеркало, висевшее на стенке захламлённой тесной раздевалки. Маленькая ростом, но хорошо сложенная фигурка, округлое лицо с голубыми глазами почти без ресниц и крупным носом, пушистые брови, оттопыренные круглые уши – Дина, не совсем довольная созерцанием себя в зеркале, стала кусать губы, чтобы предать им больше цвета, а потом пригладила чёлку и спустила её на лицо. Удовлетворённая результатом этих действий, она спокойно вышла обратно в комнату, где собирались воины.

* * *

Тренировка прошла как обычно утомительно, и, поздним вечером спустившись с крыльца на дорогу, Дина почувствовала, что она чрезвычайно устала. Никлиса приняли в компанию ребят, однако, это была последняя тренировка в году, и все были огорчены тем, что такой профессионал пришёл к ним лишь в конце сезона. Отлично показав себя во время поединков и игровых сражений, Никлис зарекомендовал себя как хорошего воина. Дина помнила по собственному опыту силу его ударов.

Вскоре все высыпали на дорогу перед зданием клуба, и Дина, вздохнув, стала дожидаться, когда Никлис закончит обсуждать какой-то особенный вид кольчуги с одним из воинов. Она с улыбкой разглядывала Никлиса, его благородно красивое лицо и сильные руки с тонкими запястьями и длинными прямыми пальцами.

— Динка, ты сегодня сразу домой? – спросил вдруг хрипловатый голос откуда-то со стороны, заставив Дину вздрогнуть и выйти из задумчивости. Она оглянулась и, увидев прямо перед собой смазливое светлое лицо и зачёсанные набок крашенные блондинистые волосы, отшатнулась назад и сердито сказала:

— Я кажется ясно требовала не называть меня так!

— Ну извини, ну так ты сразу домой? – продолжал парень, подходя к ней вплотную. Дине некуда было отступать, позади неё была стена.

— Да. И я иду с Никитой, — ответила она, стараясь предать своему голосу твёрдость.

— А как же я?

— Откуда мне знать?

— Зачем тебе какой-то Никита, когда у тебя есть я?

— Отошёл от меня, — потребовала Дина.

— Ну вот не отойду! Не отойду, пока не скажешь…

— Извините, Владимир, но мне кажется недостойным вашего имени так поступать с девушкой, — сказал серьёзный и немного возмущённый голос Никлиса. – Зачем вы так зажали Дину?

Вовка, так называли его все остальные в клубе, оглянулся назад и отступил на шаг, освободив Дину, которая поспешила отскочить и спрятаться за плечом друга.

— Извините-извините! – Вовка упёр руки в бока. – Предательница! Ну и прощай, ты никогда снова не заполучишь уважения в моих глазах! А с тобой я ещё разберусь! Но не сейчас, ещё не пришло время!..

Он развернулся и зашагал прочь по улице, шаркая по асфальту подошвами красных кед. Дина в испуге прижалась к тёплому локтю Никлиса и в ужасе проследила взглядом за своим мучителем.

— Идём, Динка, — сказал Никлис и, позволив ей взяться за свой локоть, попрощался с остальными. Дина была так встревожена и напугана настойчивостью и грозным голосом Вовки, что не смогла ничего сказать и только помахала всем рукой. Когда они вышли вдвоём на дорогу, Никлис спросил:

— Ты дружишь с ним?

В его голосе прозвучала странная, ревнивая горечь, словно ему было очень обидно от этого предположения.

— Что? Нет!.. – Дина испуганно взглянула на него. Губы Никлиса были плотно сжаты, над бровями собрались настороженные, немножко грустные складочки.

— Нет! Я никогда не хотела с ним дружить, но он всё пытался сделать меня своей девушкой, — объяснила Дина, чуть не плача. — Понимаешь, он… Он портит мне жизнь! Прошлый раз он шёл за мной всю дорогу до дома, и мне даже пришлось позвонить маме, чтобы мне не было так страшно!.. Я не знаю, что он хочет со мной сделать, но хорошего в этом точно ничего нет!.. И я так рада, что ты пришёл, что ты сможешь защитить меня от него!..

— Динка, тише, — Никлис остановился и, положив ей на плечи свои большие горячие ладони, заглянул в её мокрые глаза. На его лице не осталось и следа недоверия или неприязни. – Всё хорошо, слышишь? Извини, что я так ревностно отнёсся к нашей дружбе, прости.

— Ничего, — Дина утёрла слёзы рукавом. – Всё нормально.

— Я не должен был винить тебя за то, что ты с кем-то дружишь. У людей бывает больше друзей, чем один, — сказал Никлис, и они снова зашагали по дороге.

— А у эльфов? – Дина засмеялась, но смех вышел влажным и прерывающимся.

— Под «людьми» я подразумевал существ любой расы, как «народ», — пояснил Никлис, улыбаясь на её шутку.

— Ты в этот раз один или снова с предками? – спросила Дина, пытаясь скрыть своё огорчение и усталость. Она так старалась показаться сильной, а получилось, что одним из первых впечатлений о ней новой, взрослой, которое получил Никлис, был тот факт, что она плакса.

— Вероятно, для вашего мира называть родителей «предками» не так плохо, но, насколько мне известно, в том обществе, в котором я воспитан, говорить так – значит глубоко оскорблять имя своих родителей, — произнёс Никлис, смущённо морща переносицу.

— Ох, Боже мой, прости! – испугалась Дина, чувствуя, что краснеет. – Я не хотела оскорбить твоих родителей, я не знала, что это плохо!..

— Ничего, — отозвался Никлис. – Это примерно так же плохо, как сказать, что мои родители хороняги. Предки – это те, кто уже умер. По-эльфийски ирлэнэл – покинувшие мир или предки… Хотя есть ещё одно слово, красивое – лэнэлвертэ, дословно «пред миром ходящие», то есть «предки».

— Ага-а… Точно, эльфийский. Так вот почему ты так странно говоришь «э», вместо «е» по временам, — Дина хитро прищурилась и посмотрела на друга.

— Слышно, да? – огорчился Никлис.

— Иногда. Но это совсем не плохо! Мне очень нравится твой акцент! — Дина засмеялась.

— Спасибо, — тихо отозвался Никлис. – Вообще, эльфийский очень интересный язык. Я могу дать тебе пару уроков, если ты хочешь…

— Я бы с удовольствием, но не уверена, что я захочу учить ещё что-то помимо школы… Не представляешь, сколько всего я должна запомнить, когда готовлюсь к экзаменам, — Дина вздохнула.

— Как пожелаешь.

— Так да, ты в этот раз с родителями или один? – Дина сгорала от стыда, что умудрилась оскорбить друга этим вопросом. Как она могла быть так неосторожна?!..

— Один. Им незачем сюда приходить, и нам здесь нелегко, — сказал Никлис.

— А ты сюда за чем-то большим, чем за аттестацией, пришёл, верно?

— Да, верно, но я не могу тебе сказать пока что, — ответил Никлис виновато, но честно. – Я всё расскажу тебе, когда придёт время.

— Ладно, — Дина ощутила странное чувство в глубине своей души. Зачем он пришёл сюда? Снова какие-то проблемы с Орландо или… что ещё связывало его теперь с её миром, когда решение для Орландо было найдено?.. Дина остановилась недалеко от калитки в свой двор и взглянула на друга. Свет падал через не задёрнутые шторы её окон на забор, на дорогу и на веснушчатое лицо Никлиса. Почему, почему черты его лица так прекрасны? Дина не видела ни одного изъяна, ничто не мешало глазу скользить по очертаниям его головы и плеч. Почему он так красив и так далёк от неё? Почему он живёт в другом мире, почему он эльф? Почему она задаёт эти «почему»? Быть может, он не так далёк от неё, как ей кажется, быть может, он захочет остаться в этом мире?..

— Пойдём завтра в школу вместе? – спросил Никлис, прямо глядя Дине в глаза.

— Пойдём, — согласилась та. – Встретимся здесь утром?

— Давай.

— Спокойной ночи, — Дина взглянула на него, секунду подумала, а потом порывисто обняла и сразу же отпрянула, краснея. Никлис, казалось, был несколько удивлён этим действием, но сохранил на своём лице спокойствие. Дина виновато улыбнулась и скользнула к своей калитке.

— Пусть звёзды озарят твой сон, — сказал Никлис негромко, в спину подруге. Дина оглянулась, посмотрела на его стройный силуэт на фоне тёмного сада на другой стороне улицы, улыбнулась в знак того, что услышала его пожелание, и побежала по дорожке к дому. Она проворно поднялась на крыльцо, вошла в сени и, скидывая с ног кеды, поглядела на себя в зеркало. Глаза её сверкали, щёки и уши горели… Дина вздохнула, закрыла глаза, сделала вдох-выдох, что немножко её успокоило. Ей не очень хотелось показать свою взволнованность перед родителями и сёстрами.

Дина поднялась на две ступеньки, отворила тяжёлую, обитую ватой и кожей дверь и вошла в большую светлую гостиную. Слева двери вели на кухню и в кладовку, рядом с ними — лестница на второй этаж. Справа стояли несколько кресел и диван, задрапированный пледом, а за ними расположился длинный красивый стол, на котором уже стоял ужин. Напротив кресел в стене был камин. Пользовались им редко, но тёмными зимними вечерами он создавал необходимый уют. На ковре перед диваном играли младшие сёстры Дины. Ольга расставляла на столе ужин. Игорь развешивал плющ на шкафу. Он стоял на стремянке, зажав в зубах карандаш, которым подправлял слишком далёкие плети. В доме тоже всё цвело, весна пробралась и сюда. Дина не успела оправиться от аромата майской сирени, наполнявшего воздух улиц, а на неё уже дохнуло новыми, совершенно потрясающими запахами домашних цветов.

— Привет, дорогая, как успехи? – с улыбкой спросила Ольга, ставя на стол соусницы.

— Успехи потрясающие, — заявила Дина, плюхнувшись на стул. – Никлис вернулся!

— Никлис? – изумилась Ольга. – Снова?

— Да, — Дина вздохнула.

— Ну и как он тебе? – Ольга улыбалась.

— Красавец, — засмеялась Дина. – Как всегда со своими причудами, но ведь нет никого, кто казался бы интересным и не был бы странным!

— Да, без странных людей жизнь была бы скучна, — Ольга красноречиво указала взглядом на Игоря, который пытался дотянуться до горшка, подвешенного под самым потолком. Дина звонко засмеялась.

* * *

Поздним вечером, перед тем как улечься спать, Дина занялась тем, что села сделать заметки в своём ежедневнике. Она сидела за столом неподвижно, уже в лёгкой белой ночной сорочке и с переплетёнными волосами, и думала. Пальцы перебирали ручку, а мысли никак не могли встать на свои места. Тогда Дина просто опустила руку на бумагу, и её кисть сама изогнулась и потянула пальцы за собой. Рука рисовала сама. Вверх и вниз, и мягко очертилась линия выступающего подбородка, скользнула вверх и в сторону, вытягивая длинный треугольник острого уха. Дина, улыбаясь, рисовала и думала о том, как сложно ей приходится в жизни.

В её большой семье, где было шестеро сестёр, любой появлявшийся «друг» вселял в души девушек надежду на то, что одну из них он полюбит и захочет взять за себя замуж. Упоминание о появлении Никлиса вновь зажгло среди них эту надежду. Однако, Дине никогда не нравилось ощущать эту надежду, поскольку она всегда начинала напоминать ей романы о женитьбе по состоянию, и ей становилось страшно. Не так она представляла себе своё будущее, но, как говорила её мама, судьбу не выбираешь, судьба решает за тебя. Дина отняла руку от бумаги и посмотрела на рисунок. Какой он странный и какой он красивый этот Никлис. Дине становилось приятно и страшно думать о его появлении в её мире. Что если она интересна ему, что если он… любит её?..

Дина выпрямилась и прикрыла ежедневник. Нужно было понять, что с ней такое творится. Дина всегда любила. Ей казалось, что её всегда наполняла любовь ко всему живому, что ей хотелось поделиться с кем-нибудь этой любовью, и возможно получить в ответ такую же любовь. Она хотела любить кого-нибудь по-настоящему. Иногда ей становилось грустно, что в её жизни нет такого существа, кто захотел бы принять её любовь и ответить тем же. Все эти четыре долгих года Дина вела переписку с другом и на душе у неё всегда становилось тепло, когда она думала о нём. Он был там, за далёким барьером, и Дина знала, что он существует. Однако, он был там, далеко, в другом мире, а ей так хотелось иметь его рядом с собой… И вот он вернулся, пришёл, зародил в её душе новое, горячее ощущение, усилил их дружбу. Но мысль о любви показалась Дине просто дикой. Она слишком высоко о себе думает, раз возомнила, что Никлис пришёл в этот мир только ради неё. Ведь он никак этого не подтвердил. Это просто эгоистично. Дине было ужасно стыдно за все те неудачно сказанные слова или неудачно сложившиеся обстоятельства, но она понимала, что избежать их было невозможно.

Она осторожно притворила окно, столкнув с подоконника ветви яблони с мелкими белыми бутончиками на них. Она обдумывала свою встречу с другом, мучительно переживая всё, чтобы вышло унизительного. Вероятно, даже обнимать его сейчас не стоило, у эльфов другие способы выражения привязанности. Дина вздохнула и, стянув с постели одеяло, улеглась и уставилась в потолок. Завтра будет новый день, и тогда она разберётся с этим всем. Нет смысла переживать о неудачах, которые уже случились, ведь переживаниями ничего с ними не сделаешь.

* * *

В семь утра прозвенел будильник, и Дина открыла глаза. Она сразу поняла, что на улице пасмурно по блёклому свету из не зашторенного окна. Её комнатка была небольшой, в её вмещалась узкая кровать-диван у левой стены, стол под окном, стеллажи с книгами у правой стены, а среди этих стеллажей приютилось длинное зеркало, шкаф в изножье кровати и мольберт напротив него, в углу у двери. Окинув взглядом свои владения, Дина выбралась из-под одеяла, уселась на табуретку перед зеркалом и принялась расчёсывать и заплетать очень длинные прямые волосы, плащом окутывавшие её фигурку, когда она распускала их.

Утренние дела занимали её голову. Собраться в школу, одеться, позавтракать. Последние дни Дина забывала задуматься о своей школьной форме, но сегодня было особенное утро, и она вспомнила, что давно не носила свои любимые галстучки из лент. Остановившись на голубой рубашке и зелёных лентах, она уложила чёлку, схватила висевшее на мольберте тонкое голубое пальто и коричневый шарф и выскочила в коридор. Внизу слышались голоса домочадцев, собиравшихся завтракать. Засунув шарф в рюкзак, Дина бросила вещи возле дивана в гостиной и подошла к столу, приветствуя всех собравшихся.

Перед выходом из дома Дине довелось поспорить с Ирой, своей младшей сестрой, по поводу того, кому первой идти в школу. Попасть туда нужно было обеим в одно время, но они не хотели идти вместе. Однако, Дина находилась в том расположении духа, когда ей совсем не хотелось ссориться, и она уступила Ире. Та живо вскинула на локоть свою сумку с учебниками и выскочила на крыльцо, щёлкая каблуками. Дина со вздохом проводила её взглядом. Выглядела Ира лет на пять старше её самой, и Дину по временам раздражал этот факт. Наконец, дождавшись, чтобы Ира скрылась за поворотом, Дина спустилась на дорожку в саду.

Она подняла глаза. Никлис стоял, как всегда, на своём месте у забора. Подходя ближе и разглядывая его, Дина ощущала наплывающее на неё восхищение. Одет он был просто великолепно: двубортное оливково-зелёное пальто, застёгнутое до самого подбородка, длинный полосатый шарф с кисточками, цвета зелёного лишая на заборе, тёмно-мшистого цвета брюки и классические кожаные ботинки. Дина выскользнула на дорогу, не веря, что у неё такой аккуратный и такой стильный друг.

— Доброе утро! – сказал Никлис, заметив её. – Как настроение?

— Отличное, — Дина засмеялась. – Слушай, я вчера подумала… Извини, что я тебя обняла, ладно?.. У вас, наверное, другие способы приветствовать друг друга. Извини, если это было неприлично с моей стороны…

— Не переживай, ты ничего плохого мне не сделала. На самом деле эльфы действительно так не делают после долгой разлуки, но это не страшно, — отозвался Никлис, и уши его покраснели. – Ты не беспокойся на этот счёт, ты не виновата в том, что у вас другие обычаи…

— Ладно! – Дина почувствовала облегчение. – А как эльфы обычно здороваются?

— В нашем случае, то есть, когда приветствуешь девушку, дозволено сделать так, — Никлис осторожно взял её ручку, наклонился и коснулся сухими горячими губами её запястья. Дина, смеясь, смотрела в его игриво сощуренные зелёные глаза, озорно блестевшие под веером длинных рыжих ресниц.

— Хорошо, а что отвечает девушка? – спросила Дина.

— Ты можешь слегка наклонить голову в знак уважения – эльфы редко кланяются по-настоящему – или сделать короткий реверанс, это уже от тебя зависит, — сказал Никлис.

Дина осторожно и легко занесла одну ногу за другую, стукнула носком кед по земле, вместе с тем присев, и снова выпрямилась.

— Не все орлиндские знатные дамы умеют так красиво здороваться, — признался Никлис, пронаблюдав за ней. – Идём? Он подал ей руку, и Дина осторожно взялась за его локоть. Его пальто было шершавым и очень тёплым, и пальчики Дины мигом согрелись.

Сегодня выдался на редкость холодный день – не зря вчера весь вечер стоял такой сильный запах сирени. Когда цветёт сирень всегда приходит холод. Небо было серым, но зелёная трава и мелкие листочки на деревьях не давали миру обрести осенние краски. Была весна, несмотря на холод и облака, и в душе Дины тоже была весна. Она чувствовала себя, словно молодая яблоня, которая впервые по-настоящему зацвела, и ей было так хорошо от этого ощущения.

— Послушай, — Дина взглянула на друга. – Я всё хотела тебя спросить, кто твой папа по профессии?

— Мой папа? – Никлис взглянул на небо. – Мой отец почитаемый в Орлинде искусствовед и коллекционер. Он пробовал служить в армии, но не смог по причине характера и некоторых психологических проблем, сразу себя проявивших. Дело в том, что родители моего отца погибли, точнее были убиты на его глазах, когда ему было девять лет от роду – с тех самых пор он такой седой – и эта травма до сих пор не даёт ему покоя.

— Оу… — посочувствовала Дина. – Сложно… Почему ты называешь его «отец», а не «папа»?

— Отец всегда был ко мне строг, — Никлис вздохнул. – Он всегда требовал от меня серьёзности, даже некоторой формальности. Он с самого детства запретил мне называть его «папа», да я и сам не смел поступать так.

— Надо же, — Дина покачала головой. – Мой папа ко мне обычно ласков больше, чем строг…

— Ты дочь, — Никлис засмеялся. – А я сын, к тому же единственный парень среди детей, меня воспитывали так, чтоб из меня вышел достойный наследник… Вообще, к моим сёстрам отец всегда относится снисходительней. Раньше меня это обижало, потому что мне не прощалось ничего, а им многое сходило с рук. Правда, отец часто доверял мне то, что никогда не доверял девочкам, так что я этим всегда гордился.

— Интересно. А у меня никогда не было братьев, сравнить не могу… Ты дрался в детстве с сёстрами? – поинтересовалась Дина, хитро улыбаясь.

— Ха, да, дрался, — усмехнулся Никлис. – Больше всего с Фильнарой, с той, у которой день рождения первого сентября, помнишь? По правде сказать, она сильней меня… У нас разница меньше двух лет, и мы часто не ладили, когда были детьми. Моя старшая сестра, Мариэль, всегда была уже «взрослой», так что с ней мне не приходилось ссориться настолько сильно. А третья сестра, Линси, младше меня на девять лет, к тому же у неё совсем не воинственный характер. Сначала она была очень маленькой, а потом мы с ней подружились, и когда она догнала меня в понимании жизни, нам стало ещё проще дружить. Мне кажется, что с ней у меня в семье самые лучшие отношения…

— Надо же… Я хотела бы иметь брата, — призналась Дина задумчиво.

— Я бы тоже, — заметил Никлис. – У меня был брат…

Дина удивлённо на него посмотрела.

— Мне было шесть, когда он родился. Я очень хорошо это помню. Стоял ноябрь, в тот год он выдался особенно сырым и холодным. Наш кроха, к несчастью, не смог пережить зиму. Ему был месяц, когда он заболел. Мы все вместе лечили его, и тогда отец показал мне первые приёмы эльфийской магии… Но наши старания не увенчались успехом, через неделю он умер. Я никогда не забуду этого, хотя мои воспоминания о том времени кажутся довольно мутными. Маму это так шокировало, что она несколько дней не вставала с постели и мы все боялись, что она не переживёт потери, но… нам удалось вернуть её к жизни. Эльфы не сразу дают детям имена, но, если бы мой брат выжил, его имя было бы «Ниладис». Отец хотел, чтобы имена всех сыновей начинались на «Н», в честь нашего предка – именно предка – Нириэла Медного, — пояснил Никлис.

— Какая грустная история, — заметила Дина, сильнее сжимая его рукав.

— Да… Именно потому, что многие младенцы не могут пережить зиму, большинство эльфов в Орлинде родилось весной. Мой день рождения в марте, — Никлис улыбнулся.

— Здорово, а мой в феврале.

— Мы почти у школы… Слушай, Дин, расстанемся здесь? – Никлис виновато взглянул на неё. – Я не хочу, чтобы о нашей дружбе что-то подумали, будет лучше, если они не будут знать… Встретимся после уроков на крыльце?

— Что они могут подумать?! – Дина вспыхнула. Никлис красноречиво посмотрел на неё, и она вздохнула.

— Ладно… Ты в какой класс-то вообще поступил?

— Одиннадцатый, в параллельный твоему, — сказал Никлис. – Прости, пожалуйста, но мне кажется, что так будет лучше…

— Ничего, я не против, — Дина старалась думать логически. На самом деле, если они не будут ходить по школе вместе это будет спокойнее для неё самой, проблем меньше.

— Я рад, что ты понимаешь, — Никлис заглянул ей в глаза. – Удачи тебе.

— И тебе тоже…

— Иди ты первая.

Дина кивнула, отпустила его локоть и проворно зашагала по улице к школе. В груди у неё горела та яркая и жгучая звезда… Почему, почему так необходимо расставаться? Почему она боится насмешек или шуток в свой адрес?.. Дина тяжело вздохнула. Она на самом деле мечтала избежать этих неприятностей, к тому же ей не хотелось подвергать Никлиса опасности ревности со стороны своих одноклассников. Были в её классе люди, которые могли и подраться за неё, что ужасно досаждало Дине. Все эти люди не могли даже надеяться на её дружбу в силу своего поведения и различия в интересах.

В школе уже стоял знакомый, нескончаемый, утомляющий шум и гам. Дина пробилась в раздевалку, избавилась от пальто и вышла обратно в фойе. Никлис был уже здесь, поправлял перед зеркалом длинный зелёный галстук. Дина с замиранием сердца скользнула взглядом по его белоснежной, тщательно выглаженной рубашке, тёмным брюкам и таким же кристально чистым белым носкам над краем ботинок, восхищённо вздохнула и отправилась в свой класс.

Перед началом урока, когда Дина раскладывала учебники, к ней за парту подсел вдруг Дима Туна. За прошедшее время он несколько вытянулся и похудел, но прозвища своего не утратил. Дина заметила, что он сегодня опять вырядился как петух: жёлтый галстук в «огурцах», фиолетовая рубашка, ярко-розовые носки под короткими штанинами подвёрнутых брюк.

— Что ты сегодня такая нарядная, а, Дина? – спросил Дима, мягким движением руки приглаживая длинную, зализанную набок чёлку.

— Мне нельзя хорошо одеться? – осведомилась Дина, сложив руки на парте.

— Да уж слишком хороша, — заметил Дима.

— Послушай, иди лучше к себе, — сказала Дина. – Оставь меня в покое.

— Что, не дашь с тобой посидеть?

— Вот и не дам, — Дина взяла учебник и негромко, но убедительно хлопнула по пальцам его руки, цеплявшимся за край стула.

— Ой, какая!.. А почему нельзя? – ответил Дима, который, похоже, не понял предостережения.

— Ты мешаешь мне.

— Я не буду мешать. Можно? Ну, пожалуйста, — взмолился Дима наигранно.

— Нет и точка.

— Я тебе дам домашку для пары по физике списать, — начал задабривать Дима.

— Зачем мне твоя домашка, ты, что, думаешь, я уроки не делаю? – оскорбилась Дина.

— Ну, пожалуйста, Динка, я тебе… карамельку дам! — продолжал Дима.

— Прочь, — строже сказала Дина.

— Ну, вот не уйду!..

Дина вздохнула, сгребла со стола учебники и пересела за парту к Тае Буровой. С ней хотя бы можно было спокойно отсидеть урок, не подвергаясь бесконечным нападкам Туны.

* * *

Уроки тянулись медленно и мучительно. Особенно туго пришлось на алгебре, когда учитель тщательно и усыпляюще рассказывал, как правильно строить определённый вид графиков, и Дина пыталась понять объясняемое, вместе с тем сражаясь с Туной за партой позади неё, который постоянно дёргал её за косу. Дина не понимала этой его привязанности к её косе. Они были уже не в первом классе, чтобы дёргать девочек за волосы, но, почему-то, Туне доставляло огромное удовольствие ловить косу своей одноклассницы и привязывать к ней что-нибудь или снимать завязку.

В третьем часу дня, голодная, расстроенная и уставшая, Дина вышла на крыльцо школы. Задувал пронизывающий западный ветер, и она намотала на шею свой шарф. Единственное, что утешало её в мучительной для неё школьной обстановке, была мысль о том, что после уроков она снова встретится с другом. Как она жаждала общения с ним, как сильно ей хотелось снова поговорить с существом, чьи мысли направлены глубже и дальше мыслей её ветренных одноклассников. Дина не шла против течения настроений и увлечений своего класса, но все эти моды и разговоры о новых сериалах казались ей поверхностными и почти бесполезными.

Звонок прозвенел давно, но, похоже, класс Никлиса задержали. Дина стояла на крыльце, облокотившись на перила, и смотрела, как медленно меняются цифры на экране её телефона. Она ждала. Вот на крыльце, помимо оравы шестиклассников, увлечённых новой игрой, суть которой заключалась в правильном швырянии бутылки с водой, появились две девушки из параллельного класса: Света Тишок и её подруга второгодница Люба Маракуева. Они остановились на ступеньках, о чём-то зашептавшись, а потом Света повернулась к Дине и, не в силах сдержать смеха, воскликнула:

— Что, ждёшь жениха?

— Я не понимаю, о чём ты, — ответила Дина, почувствовав, что её уши предательски горят. Она уставилась на носки своих кед под звонкое хихиканье Любы.

— Нет, она не понимает! – нарочито громко сказала она Свете, отчего Дина ещё больше смутилась.

— Гляди-гляди, сейчас выйдет и поцелует! Ведь ни на кого из нас даже не взглянул на уроках! Гляди! – шептала Света, схватив Любу за рукав её жакета. Дверь школы распахнулась под сильной рукой Никлиса, который остановился на пороге, удерживая её раскрытой и пропуская вперёд себя невысокую женщину с семилетней девочкой, которую она держала за руку.

— Спасибо, — тихо сказала женщина, повернув к нему маленькое, остроносое личико. Никлис учтиво улыбнулся ей, и она сбежала с крыльца, говоря дочери:

— Ну вот, пересдашь экзамены и будешь учиться в этой школе, посмотри какие ребята вежливые…

Дине захотелось плакать от этих слов. Никлис подошёл к ней, оправляя шарф. Света и Люба, хихикая, ссыпались с крыльца, только хвостики крашеных волос запрыгали.

— Ты какая-то очень грустная, — заметил Никлис, разглядывая подругу.

— Да, мне грустно, — ответила Дина. – Мне жаль, что эта бедняжка попадёт в эту школу, в эту систему… Вот как жить, когда твои интересы не совпадают с интересами системы?

— Приходиться учиться жить с этим, — сказал Никлис. – Находить способы отойти от системы или просто игнорировать её.

— Как ты можешь так спокойно воспринимать всё это? Смотришь на этих людей и не приходишь в ужас? Слышишь насмешки о том, что ты хочешь быть другим, отличающимся от остальных, и остаёшься спокойным, глухим к этим насмешкам?.. – Дина невидящим взглядом смотрела на удаляющиеся фигурки Светы и Любы.

— Знаешь, чего мне хочется? – вопросом на вопрос ответил Никлис. Дина удивлённо взглянула на него.

— Мне хочется, чтобы ты увидела другое общество, — сказал Никлис. – Чтобы ты хотя бы на некоторое время смогла отрешиться от этих трудностей. Мне жаль, что тебе так нелегко…

— Да, мне тоже хочется пожить где-нибудь, где меня не будут дёргать за косичку, потому что она очень уж длинная и не скажут, что делать галстук из лент – это глупо. А ещё многие считают, что я полоумная, потому что я рисую эльфов в тетрадке по алгебре и приделываю пластиковые глаза к пробиркам для химии… — Дина печально улыбнулась.

— Голтэ Эверэ, как это низко – так говорить о тебе! – возмутился Никлис и подал ей руку. – Идём же!

Они вместе спустились с крыльца.

— Слушай, а тебя не пытались сегодня дразнить? – спросила Дина.

— Пытались, — хмыкнул Никлис. – Но я не позволил. Видишь ли, я рыжий. Я с детства был «странным». Рыжие эльфы тоже не часто встречаются в Орлинде, так же как у вас рыжие люди, и на меня частенько наезжали по этому поводу. Мне пришлось с самого начала научиться игнорировать эти шутки, хотя в детстве мне с этим было куда трудней справляться. Я дрался в Ордене едва ли не каждый день, и бедные мои родители никак не могли заставить меня спокойнее относиться ко всему этому. Теперь же я получил достаточное количество опыта в этой области жизни и научился сохранять спокойствие.

Дина кивнула в знак согласия. Но как так получается, что она, ничем не примечательная, с русым цветом волос и даже не очень красивая умудряется получать столько трудностей в общении? Вероятно, здесь уже дело в ней внутренней.

— Пойдём прогуляемся у реки? – предложил Никлис.

— Пойдём, — согласилась Дина. – У меня как раз болит голова, надо проветриться.

— Да? У меня почти никогда не болит голова, — заметил Никлис негромко и огорчённо. – У меня нет ничего, что может помочь от головной боли…

— Что ты, мне ничего не нужно! – Дина засмеялась. – На воздухе пройдёт.

— Ну, хорошо… На кого ты хочешь поступать учиться? – поинтересовался Никлис со странной тревогой в голосе.

— Я хочу рисовать и продавать свои работы, — объяснила Дина. – Но для этого мне надо ещё отработать мои умения, так что я буду поступать в академию, учиться на классического художника. Мама, конечно, говорит, что такой работой семью не прокормишь, но это то, чем я могу заниматься вечно, и я решила, что буду выживать, как настоящий художник, я готова страдать!

— Хм, интересно, — заметил Никлис, улыбаясь. – Если ты хорошо выйдешь замуж, то тебе не придётся выживать. Будешь заниматься любимым делом и жить на зарплату мужа.

— Ой, давай, пожалуйста, не будем об этом! – попросила Дина. – Мы столько раз об этом спорили дома, что у меня уже сил нет обсуждать эту тему!..

— Прости, я не хотел…Ты знала, что в Орлинде тоже есть академия художеств? – спросил Никлис осторожно. Дина посмотрела на него с блеском в глазах.

— То есть… ты думаешь, это возможно?

— Что? – Никлис глянул на неё испуганно.

— Мне там учиться?

— Отчего же нет?..

— О-о… это было бы так здорово!.. Только, я ведь человек.

— И что с того? – Никлис вдруг вспыхнул. – Я считаю, в этом нет ничего такого. Королева Нерль поддерживает интернациональность нашей страны, я уверен, что люди ничуть не хуже эльфов, когда речь идёт об обучении! Да и вообще…

Он смутился и осторожно взглянул на подругу. Дина, отведя взгляд и задумчиво оглядев улицу, почувствовала, что у неё отлегло от сердца. Неужели она на самом деле имеет право надеяться на его привязанность к ней, а после и на более глубокие отношения?.. Если нет такой большой разницы между людьми и эльфами в их мире, значит, у неё есть шанс полюбить его и быть любимой в ответ… Но как? Неужели такое возможно? Или всё это – лишь красивый сон?.. Дине стало страшно. Она боялась думать так далеко вперёд, поскольку никогда не знаешь, что может произойти в этом будущем, однако, ей так сильно хотелось подумать о нём…

— Знаешь, может, дашь мне на выходных уроки эльфийского? – спросила Дина, улыбаясь. – У меня будет свободное время.

Никлис просиял, его глаза радостно заблестели.

— Я буду очень рад дать тебе пару уроков! – он засмеялся от счастья, и Дине тоже стало весело от его улыбки и смешно от вида его выступающих вперёд нижних зубов.

Они зашагали на набережную, согретые обществом друг друга. Набережная представляла собой колеистую дорогу, что вела мимо заборов и домов вдоль берега на пристань. Вода в реке стояла высоко и бурными мутными потоками мчалась по своему руслу, унося за собой всевозможный весенний мусор. Народу было немного, река шумела, и Дина с восторгом ощущала силу её течения. Она подобрала с земли щепку и бросила её в один из тёмных водоворотов. Несчастная щепка мгновенно исчезла среди мощных потоков воды.

— Ужас, — сказала Дина, не сводя глаз с того места, где исчезла щепка. – Какое сильное сейчас течение. Страшно подумать, что будет, если там окажешься…

— Динка, ты слышишь? – спросил Никлис. Дина взглянула на него. Он смотрел куда-то вдоль по берегу, в сторону пристани, и в глазах его горела тревога.

— Что? Не слышу…

Никлис внезапно сорвался с места и побежал по набережной, на ходу развязывая шарф. Дина в изумлении и испуге поспешила вслед за ним и нагнала только возле пристани, где она услышала чей-то пронзительный, отчаянный крик и увидела Диму Туну, который метался по причалу. Он указывал руками на воду, но не мог толком ничего сказать и лишь выкрикивал что-то похожее на «помогите!». Дина взглянула на реку и на высокие порыжевшие от ржавчины речные корабли, что стояли у берега. Среди жутких водоворотов и нескольких обломков досок, под самыми бортами суден, она заметила слабое тельце, беспощадно толкаемое потоками течения.

Дина замерла в ужасе и очнулась лишь тогда, когда Никлис бросил ей в руки своё пальто. Тогда к ней вернулся дар речи:

— Ник! Ник, ты с ума сошёл?! Там доски, куда ты?!..

Но Никлис уже не слышал её. На ходу сбросив с ног ботинки, он стремглав помчался по причалу и прыгнул. Дина вскрикнула. Что-то кольнуло в её сердце, какая-то странная, необъяснимая тревожная боль возникла в её душе, едва он исчез под водой среди каскадов мутных брызг. Никлис нырнул под затор, образовавшийся у самого берега, и вынырнул на другой его стороне. Тряхнув головой, он поддался течению и поплыл к кораблям, куда течение утягивало тело.

Дина бросила пальто друга и подбежала к краю причала. Дима, обессилев от страха, беспомощно сел на столбик, к которому обычно привязывали чалки.

— Настя… Настенька… — прошептал он, опустив голову и не в силах смотреть больше на реку.

— Чего ты ждал? – обратилась к нему Дина.

— Я же плавать не умею… — Дима взглянул на неё виновато. Это был совсем другой Дима, испуганный и совсем не такой яркий, как в школе. Даже его петушиный галстук, казалось, выцвел и побледнел. Дина вздохнула и с тревогой посмотрела на воду. Никлис проплыл вниз по течению и, поймав Настю, исчез за носом корабля. Дина с отчаянно колотящимся сердцем ждала. На берег стал стягиваться народ, привлечённый криками. Дина считала секунды, не сводя глаз с кораблей.  Никлису удалось справиться с течением, и он выплыл обратно на открытое пространство, где его можно было видеть. Удерживая голову захлебнувшейся Насти над водой, он отчаянно погрёб к берегу.

Дина опустилась на колени, чтобы помочь ему, как только он окажется достаточно близко. Никлис подплыл к ней, подхватил Настю и поднял на руках. Глубина здесь была большая, и он с головой ушёл под воду. Дина схватилась за курточку девочки и вытащила её на причал. Кожа Насти имела голубовато-мраморный цвет, чем страшно напугала Дину. Девочка не дышала, и Дина не знала, что теперь делать. К счастью, кто-то из толпы бросился помогать, и все меры первой помощи были приняты. Дина тем временем оглянулась. Никлис, уцепившись рукой за край платформы, удерживался на течении. Выбраться сам он не мог, река сносила его, а стена причала была покрыта водорослями и скользила под ногами. Дина протянула ему руку. Никлис вцепился в её рукав холодной мокрой ладонью и выбрался на берег. К удивлению Дины, он оказался поразительно лёгким для своего роста и сложения. Рубашка его была порвана, волосы липли к лицу. Никлис живо оправил их, чтобы скрыть уши.

— Ты цел? – спросила Дина тихо.

— Ага, — дрожа всем телом, ответил Никлис. Дина поспешила принести ему пальто. Её накрыла странная, непонятная апатия. Страх не проходил. Ей всё ещё было нестерпимо тревожно, хотя всё, вроде бы закончилось хорошо. Никлис выбрался на берег, а Настя очнулась и снова начала дышать – все живы и целы, но почему всё равно так тревожно? Дина посмотрела на Туну, который укутал сестру в свою куртку и прижал её к себе. По его щекам скатывались слёзы. Дина с удивлением наблюдала за ним. Ей не доводилось ещё видеть его таким.

— Ник… спасибо, — выдохнул Дима, оглянувшись к Никлису, который медленно завязывал дрожащими руками шнурки на ботинках. Он поднял бледное лицо.

— Спасибо… — повторил Туна.

— Не за что, — Никлис поднялся на ноги и вдруг быстро взял Дину за руку холодной ладонью. – Идём.

Дина удивлённо взглянула на него, но молча повиновалась и последовала за другом на дорогу в сторону дома. Вскинув на плечо рюкзак, она семенила за ним, удивлённая краткостью его речи и резкостью движений. Она чувствовала, что что-то было не так, не как обычно, но не могла понять, что именно. Она была восхищена отвагой и бесстрашием друга, но всё-таки произошло что-то, отчего её сердце начинало биться тревожно. Зачем он только сделал это? Почему ей теперь так неприятно больно на душе? Что произошло…

Что-то горячее и липкое внезапно обожгло ладошку Дины, которая пряталась в большой руке её друга. Она вздрогнула и остановилась, и Никлис невольно отпустил её руку, которая выскользнула из его мокрых пальцев. Дина в ужасе смотрела на яркие, рыжевато-алые пятна крови на своей ладони. Она подняла голову. Никлис смотрел ей в лицо, плотно сжав посеревшие губы, и в глубине его глаз горел страх.

— Боже мой, Ник, что это?! – выдохнула Дина, охваченная неприятным душащим оцепенением и ужасом. – Откуда это взялось?!

— Тише, — сказал Никлис и подошёл к ней ближе. – Слышишь, тише, всё хорошо.

— Нет! Это не хорошо! – Дина показывала ему свою заляпанную кровью руку. – Что с тобой случилось?!..

Никлис вздохнул и опустил глаза. Немного помолчав, он объяснил:

— Когда я нырнул, там, под затором было что-то… что-то острое. Я не проверял, что именно произошло, но, похоже, мне распороло плечо… Тише!.. Ты только не паникуй, умоляю тебя!..

— О-ох… — застонала Дина.

— Ты, главное, не паникуй, иначе я тоже не выдержу!.. – попросил Никлис. Дина пыталась думать быстро. Что теперь делать с этим?! Ей казалось, что она не сможет пошевелиться, ей было так страшно осознавать, что с её другом приключилось что-то ужасное. Страх накатился волной, бросил мороз в пальцы и предательски сжал горло. Но вот в голове Дины появилась идея.

— Скорей! Пойдём к нам, моя мама врач, она знает, что делать! – воскликнула она. – Сильно кровит?..

Никлис осторожно расстегнул верхние пуговицы пальто и запустил руку за пазуху. Он виновато посмотрел на подругу, не доставая ладони.

— Тогда нам нужно спешить, — сказала Дина, изо всех сил стараясь придать своему дрожащему голосу уверенности. – Идём!

Она схватила его за локоть и повлекла за собой. Никлис молча повиновался, вытянув из-за пазухи ладонь, с которой на землю упали несколько капель крови. Дине казалось, что её мир находится сейчас на грани того, чтобы разрушиться. Ей нужно было спешить, она должна была успеть, иначе всё пропало бы…

— Не торопись, пожалуйста, — попросил Никлис. – У тебя есть носовой платок, который не страшно выпачкать?

— Ага, — Дина вытянула платок из кармана, и Никлис вытер им ладонь и повязал его на запястье, чтобы кровь, стекающая по руке, не капала на землю. Они шли быстро. У Дины окоченели от страха пальцы, а во рту пересохло. Её сердце колотилось в груди, отдаваясь всё более и более отчётливой тревожной болью. Чем ближе они были к дому, тем сильнее слабел Никлис. Теперь Дине приходилось тянуть его за собой, чтобы он не сбавлял шагу. Она ещё никогда в жизни не попадала в подобные ситуации и не видела столько крови сразу. На пальто Никлиса появилось несколько тёмных пятен, которые ввергли Дину в ещё больший ужас.

Наконец, они подошли к саду. Дина провозилась с замком калитки вдвое дольше, чем обычно и ворвалась на помост, утягивая за собой пошатывающегося друга. Кровь, просочившаяся через платок, круглыми алыми пятнами упала на доски помоста, и Дина рванулась к крыльцу. Никлис споткнулся на каждой ступеньке, встретившейся ему на пути, и ладонь его мёртвой хваткой сжалась на рукаве Дины. Распахнув тяжёлую дверь, что вела из коридора в дом, они, не разуваясь, влетели в гостиную.

— Мама! – закричала Дина, едва ступив на знакомые крашеные доски дома. – Мамочка, где же ты?!

Никлис привалился к её плечу и тихо, часто, дышал ей в макушку, словно ему не хватало воздуха. Никому другому Дина никогда не позволила бы быть так близко к себе. Ольга вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

— Ох ты ж, — воскликнула она, вцепившись морщинистыми руками в белое полотенце. – Хорошие мои, что случилось?..

— Ник ранен! – выдохнула Дина.

— Садись сюда! И снимите пальто! – Ольга отодвинула от стола один из стульев и убежала на кухню.

Никлис медленно принялся за пуговицы своего пальто, но Дина не выдержала. Оттолкнув его руки, она живо расстегнула и стащила пальто. Рубашка от воротничка до подола была залита кровью, и Дине стало плохо от этого зрелища. Она закрыла рот руками и, задыхаясь от боли за друга, заплакала. Никлис же молча сел и бездумно уставился потухшими глазами на свои ладони.

Ольга принесла из кухни свою аптечку, вытащила из неё какие-то колбочки и коробку с ватой.

— Ты как? Очень больно? – она быстрым движением разорвала упаковку на мотке с марлей.

— Жить можно, — отозвался Никлис тихо. Дина с испугом и отчаянием смотрела на его бледное, как полотно, лицо с потемневшими венами на висках и лбу. Мокрые волосы липли к шее и жалко распластывались на рубашке. Ольга быстро сделала ватные тампоны, завёрнутые в марлю, и вложила их в рану, чтобы остановить кровь.

— Значит так, — сказала она, глядя Никлису прямо в глаза. – Это нужно зашивать, я сама не справлюсь. Если кровь остановим, выдержишь полчаса? Я сбегаю за врачом, который умеет работать с такими повреждениями.

— А есть другой вариант? – спросил Никлис, чуть приметно прищурив глаза.

— Ну, думаю в травмпункт ты не захочешь ехать, к тому же он довольно далеко от нас, — Ольга ласковым движением убрала его волосы со лба за длинное ухо.

— Откуда вы знали?..

— Я мама, я всё знаю, — Ольга улыбнулась. – Ну, вытерпишь?

— Да, — в голосе Никлиса прозвучало столько мужества, что Дина почувствовала себя трусихой рядом с ним.

— Дина, открой окно и наведи Никлису воды с сахаром, пусть выпьет. Если вата кровью наполниться, сможешь сменить? — спросила Ольга, быстро одеваясь.

— Смогу, — сказала Дина, тоже стараясь быть храброй.

— Я быстро, — Ольга выскользнула за дверь. Дина тяжело вздохнула, подошла к окну и отворила форточку, потом прошла на кухню и развела в стакане три ложки сахара. Она принесла стакан в гостиную и села напротив друга, предложив ему выпить воду. Никлис покорно взял стакан.

— Терпеть не могу сладкую воду… — тихо сказал он.

— Я тоже, но это важно, — ответила Дина и осторожно поинтересовалась:

— Это больно?

— Больно, — Никлис вздохнул.

— Как ты остаёшься таким спокойным? Я бы давно уже в обмороке была, — заметила Дина.

— Об этом позже, — попросил Никлис, морщась.

— Ладно….

От страха Дине трудно было оставаться на месте. Она поглядела на острые коленки друга, на его серые ладони с длинными пальцами, лежащие на зелёных штанах. Рубашка с одного края выбилась из-за ремня и пожелтевшим от воды крылом торчала в сторону. Никлис смотрел прямо перед собой, но, кажется, ничего не видел. Дина осторожно взяла его за руку. Никлис никак не отозвался на это пожатие. Он продолжал бездумно смотреть в одну точку.

Дина встала, подошла к окну и остановилась, обхватив себя руками. Лишь бы всё кончилось хорошо… Никогда, никогда в жизни она так не боялась, так не волновалась. И то был страх не за себя, а за жизнь дорого ей существа. Страх накатывался волнами. То уменьшался, становясь мерзким и тягучим, до тошноты сжимающим горло, то нарастал, вытягивал тепло из рук, заставлял слабеть ноги. Дина сейчас испытывала острый, сильный страх, а болезненная тревога, терзавшая её с того самого момента, как Никлис нырнул в реку, переросла в настоящую боль.

Чем дальше Дина отходила от своего истекающего кровью друга, тем больнее ей становилось. Находиться рядом, быть для него поддержкой, хотя Дине казалось, что в таком случае она мало чем может помочь. Никлис и без неё справляется с собой.

— Динка, подойди, — негромко позвал Никлис. Его голос прозвучал удивительно отчётливо в тишине гостиной. Дина обернулась, быстро подошла к нему.

— Да? – она протянула к нему руки, и Никлис сжал её ладошки своими холодными пальцами. Он посмотрел на неё виноватыми, печальными глазами, и Дине захотелось плакать от этого отчаянного выражения его лица. Она ничего не могла сделать, а ему было так больно…

— Ник…

— Тш-ш… Просто держи меня за руки. Вот так, — Никлис закрыл глаза.

— Так проще, да? – Дина осторожно потёрла его прямые пальцы, пытаясь согреть их.

— Не говори ничего… — попросил Никлис. Дина плотнее сжала его ладони, соединила их вместе, укрыла в своих ладошках. Никлис молчал. Молчал так натянуто, что сердце Дины разрывалось на части. Вероятно, ему самому было проще выносить это ожидание, чем ей. Дина вспомнила про просьбу мамы проверить вату и, собравшись с духом, заглянула в дыру в рубашке. Выглядело всё довольно неприятно. Вата была полностью пропитана свёртывающейся кровью, и её с трудом можно было отличить от краёв раны.

— Я отпущу, — сказала Дина.

— Только не на долго, — взмолился Никлис, раскрыв глаза. – Пожалуйста…

— Нет, я быстро, — Дина взяла со стола мисочку, зажмурилась и запустила руку в дыру. Никлис тоже прикрыл глаза. Вата была горячей, липкой и склизкой. Дина, судорожно сглотнув, вытянула её и бросила в мисочку. Через несколько минут новая вата была вложена в рану, и Дина, облегчённо вздохнув, снова взяла друга за руки.

Так они и просидели, взявшись за руки, все эти мучительные двадцать минут. Дине казалось, она чувствовала, что с каждой каплей крови Никлис теряет свои силы к жизни. Голова его была низко опущена, рот приоткрыт, он часто и поверхностно дышал, а кончики его длинных ушей уныло повисли. Но вот дверь распахнулась, и в гостиную вошли Ольга и её знакомая с института Светлана. Это была высокая женщина с тёмными, посеребрёнными сединой волосами, и сухим длинным лицом. Войдя в дом, она сразу подошла к виновнику этого происшествия и положила на стол свой чемоданчик. Дина встала, чтобы освободить ей место, но рука Никлиса слабо сжалась на её пальцах. Она взглянула на него, его глаза умоляли её не отпускать… Светлана щёлкнула Никлиса пальцами по подбородку, отчего он удивлённо приподнял голову, и проворными движениями своих сухих жёстких пальцев развязала галстук. Она подцепила край рубашки и сорочки под ней и рванула её так, что ткань с треском разошлась. Освободив рану, Светлана принялась за дело.

Дина была не в силах больше смотреть. Она разжала пальцы, отошла от стола и остановилась посреди комнаты. Несколько секунд она не шевелилась, чувствуя, что она не должна была отпускать руку друга, что она должна помочь ему, но что она не может этого сделать… у неё не хватает сил… ей стало нестерпимо стыдно и грустно от этих мыслей. Слёзы подступили к горлу, и Дина зарыдала, уткнув лицо в ладони. В тот же миг ласковые руки мамы заключили её в объятья. Обернувшись, Дина уткнулась ей в грудь и ощутила себя ничтожно крошечной и слабой, непостижимо бессильной в этом огромном жестоком мире.

— Ну, ничего, всё хорошо будет, — сказала Ольга, поглаживая её по русой голове. – Всё хорошо.

Дина ничего не отвечала, слишком многое наполняло сейчас её душу, чтобы это можно было объяснить.

— Ну вот… Всё обойдётся. Сбегай, принеси какую-нибудь папину рубашку, а то Нику не в чем будет домой идти, — сказала Ольга, и Дина повиновалась.

Она тихо поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж и вошла в спальню родителей. Здесь всегда пахло влажной глиной, потому что вся прикроватная тумбочка Игоря была заставлена глиняными горшками с цветами. Открыв шкаф, Дина долго, тихонько всхлипывая, перебирала его рубашки. Игорь был почти на голову выше Никлиса, что заметно затрудняло поиски. Наконец, Дина выудила одну старенькую зелёную в клетку рубашку, которая была на размер меньше обычного и могла подойти чуть лучше. Прижав эту рубашку к себе, Дина поспешила обратно в гостиную.

Светлана уже заканчивала перевязку.

— Ну вот, герой, теперь тебе бы отлежаться часок-другой, — сказала она, подтягивая узелок бинта.

— Ничего, не в первый раз, — отозвался Никлис. – Бывало и хуже.

— Сейчас действует обезболивающее, вот ты и бодренький такой. Выпей чаю и поешь, посиди тут хотя бы полчаса, а там пойдёшь. Голова может снова закружиться, — сказала Светлана.

— Хорошо, — Никлис вздохнул.

— Что такое вытворял, если не секрет? – поинтересовалась Светлана. – Косплей не удался?

— Какой косплей? – опешил Никлис.

— Он спас девочку из реки, — с гордостью объявила Дина, протягивая другу рубашку.

— Уши у тебя больно классные, — заметила Светлана. – Мне доводилось ролевиков лечить. Они часто себе руки выворачивают и ноги ломают.

— Я не…

— Да, мы после школы хотели устроить костюмированную вечеринку, а уши со вчерашнего дня ещё сделаны, вот так и вышло, — перебила Дина.

— Надо же, — сказала Светлана. – Ну, теперь выздоравливай, эльфёнок.

Она потрепала Никлиса по макушке и вышла.

— Никакой я не ролевик и уж, конечно, не эльфёнок! – с обидой заметил Никлис.

— Пусть думает так, — заявила Дина, смеясь. – Сам не распространяешься о своей расе.

— Ну, да… а кто такие «ролевики»? – поинтересовался Никлис тихо.

— Люди, которые ролевыми играми увлекаются, — пояснила Дина. – Будешь обедать?

— Нет, спасибо. Чая бы вот выпил, но есть совсем не хочется, — сказал Никлис.

— Ладно, — Дина отправилась на кухню. Страх схлынул. Теперь, водружая на плиту тяжёлый чайник, она чувствовала себя совершенно разбитой и страшно уставшей. Вскипятив чай и налив его в чашку, Дина вернулась к другу. Никлис перебрался на диван и оттуда спокойно наблюдал за миром гостиной. Выглядел он теперь гораздо лучше, что успокоило Дину. Бледность несколько сошла, волосы начали подсыхать и уже не выглядели так жалко и прилизанно. Из школы вернулась Ира. Удивлённо поглядев на кровавые следы, она ничего не сказала и ушла в свою комнату. Ольга же, проводив Светлану, вошла в гостиную.

— Ну, друг мой, лучше? – спросила она.

— Да, спасибо, — вежливо отозвался Никлис. Дина улыбнулась. Она сидела рядом с ним, опустив голову на его плечо. Вероятно, в другой момент она не позволила бы себе сделать так, но сейчас ей было холодно от всего пережитого и ей хотелось прижаться к кому-нибудь.

— Дин… Спасибо, — тихо признался Никлис, повернувшись к ней. – Твои руки спасли меня…

— Но ведь я тебя отпустила в самый важный момент… — испугано заметила Дина.

— Это ничего, потому что тогда ты уже вселила в меня достаточно надежды, чтобы пережить это всё, — пояснил Никлис. – Я научился отрешаться от боли и страха, но в этом мире мои силы в целом несколько иные, например, здесь я почему-то быстрее устаю…

— У нас другая атмосфера, — сказала Дина. Никлис взглянул на неё с удивлением и странной радостью, вспыхнувшей в глубине зелёных глаз.

— Очень верное определение, — заметил он. Дина улыбнулась, не предавая особого значения его радости, и прикрыла глаза. Сколько всего она сегодня пережила… Дине казалось, что теперь она не сможет оторваться от дивана. Щёку её согревало плечо друга, и это её успокаивало. Дина опустила веки и сама не заметила, как провалилась в сон.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *