Дина смотрела на пологую сияющую белым мрамором лестницу, что вела к ажурным аркам ворот, высоким витражным окнам и изящным луковкам-шпилям на самых кончиках башен Королевского дворца.

В гостиной было совсем темно и тихо. Из-за приоткрытой двери кухни падал луч желтого света. За окном пели соловьи, заливисто и упоённо, словно последний раз в жизни. Дина слышала приглушённые голоса родителей. Она лежала на диване, укрытая до самого подбородка клетчатым пледом. В темноте она почти ничего не могла разглядеть, но в гостиной никого больше не было.

В лицо ударил прохладный, острый от своей свежести воздух, и Дина выдохнула от неожиданности. Она начинала привыкать к этим передвижениям между мирами, но прозрачный воздух Орлинда всё ещё удивлял её. Нэт-нэт побежала ровной рысью вниз с холма, и Дина поплотнее прижалась к тёплому свитеру Никлиса. Несколько минут они ехали в тишине, сердце Никлиса стучало ровно, но быстро, и Дина отважилась спросить:

В пасмурную погоду «дверь» выглядела куда менее заметной, а потому Дина старалась не сводить с неё глаз. Она лежала на земле, в густых зарослях молодой ивы, между двух кочек, и перекатывала в руках телефон. По её настоятельной просьбе Никлис привёз для неё кольчугу и маленький, но остро заточенный меч, который теперь лежал рядом с ней в траве и тихонько звал её своей потёртой рукояткой.

Последняя неделя учёбы мучила Дину оценками, презентациями и войной с учителями до тех пор, пока она не сдала свой последний школьный экзамен – по русскому языку – в пятницу. Дима Туна пришёл в понедельник с извинениями и благодарностями и долго ходил за Диной хвостом, но больше не дёргал её за волосы. Он попытался расспросить её, что имел в виду Никлис со своими фразами про орков и гоблинов, поскольку его сестра Настя была без ума от этой информации и требовала узнать побольше, но Дина умудрилась объяснить всё так, что Туна ушёл домой, думая, что всё, что он видел и слышал ему лишь почудилось.